Рейтинг публикаций

Сложность плетения жизненных орнаментов слишком сложна. …бурлит квантовая пена: все мы уходим в неё, свершая квантовый переход, меняя частотность.

...сознание, в отделенности от живого, не проявляет в бытии ни формы, ни протяженности, ни простоты, ни сложности, ни внутренней природы, а знакомиться с сознанием можно только посредством общения с живым телом, которое в большинстве своих форм только и делает, что ошибается, поскольку его интеллекта хватает только на действия методом проб и ошибок. Даже человек пробирается к истине через ошибки и собственную глупость, хотя на самом деле это не так важно, поскольку его главная задача разнообразно жить и развиваться самому, давая тем самым пищу как собственному сознанию, так и единому сознанию всех живых существ.

Гёте-сумма; Гёте-космос, – так много всего вместил. …так мощно – великим древом мысли и дара шумящий над миром.

...мифологема смерти как моря, и в то же время архаичная семантика моря как перехода между разными мирами позволяет интегрировать в этом образе ряд смыслов, важных для человека русской культуры в ситуации экзистенциального кризиса, вызванного войной: тему исторической памяти, любви, роли русской поэзии в связывании времён и сохранении русской культуры.

...автобус встал на светофоре. Я головой о стекло заднее ударился. И вот увидел сквозь него на асфальте в одной из трещин ещё трещинки, и они все сцеплены в слова: «Улица БОЖЕ УПАСИ». И усилие сквозь грязное стекло прочитать обострило до невозможности зрение: в этих буквах ещё увидел трещинки, из них опять: «Улица БОЖЕ УПАСИ», а в них ещё мельче: «Улица БОЖЕ УПАСИ»...

Мы смотрим глазами Петра и Анны на очертания осени, видим ледяные поля на горизонте, звёзды сквозь зелёные петли северного сияния. С прозой и стихами всего логвиновского клана мы смеёмся и сопереживаем их героям. Мы погружаемся в стихию слова, в стихию русского языка, в которой они славно потрудились. И дочь продолжает. Необычная и загадочная семья.

Он оказался прав – всё замелькало, запестрело, сорвалось с петель. А ведь был каждый день: круглый, как яблоко, большой, объёмный. Где они? В тебе, понятно, но ты не такой, не такой – каждый месяц, год, десятилетие…

Ненавидя войну, поэт называл себя «убежденным пацифистом со жгучим чувством воинского долга». Творческое наследие Оуэна оказало сильнейшее влияние на современную английскую поэзию.

Последний часовой стоит на страже родного града. И над ним проносится чёрная конница – чёртовы дети ада! Он падает замертво, успев понять, что позади пустота – Фата Моргана – нет ни Святограда, ни Новороссии, а только дикое голое поле истории.
И поле возделывает простой ополченец, вернувшись с войны. И восходит солнце, дети собираются в школу, липы благоухают, и мне сдаётся: любовь не сдаётся и не умирает! Ведь так, пацаны?!

Конечно же, будешь сердитым, если ты не видишь, что ёлочка зелёная. Все видят, а ты – нет. Ты вообще цветов не различаешь. Ты дальтоник. Для тебя всё серого цвета. Но несмотря на то, что волк всё видит в сером цвете, он очень хотел, чтобы жизнь его была расцвечена разными пёстрыми красками. Заметим, что он тоже человек.

Семья, школа, двор, улица – эти пространства слишком задействованы первобытной и родовой матрицами, так что сегодня одним из первых топосов, в котором происходит реализация современной матрицы и, соответственно, накопление субъектного опыта, – это виртуальность, освоение единого информационного пространства, в котором каждый человек представлен и действует как "абстрактный субъект" или существо без тела, пола, имени, семьи, личной истории, социального положения, родины и т.д.

Порой создается впечатление, что самые насыщенные словами (порой целыми библиотеками) книги, с вселенским словарем и амбициозностью речевых танцев, как раз дают образ идеально омраченного сознания, ничуть, впрочем, об этом не догадывающегося, ни субъективно, ни, так сказать, объективно.