Рейтинг публикаций

Поживу после смерти ещё, \ погляжу, что у вас происходит, \ без меня у вас солнце восходит, \ так ли девочка мальчика ждет? \\ ...Без меня у вас тают снега? \ Что такое снега еще знаете? \ Жить затворниками дерзаете? \ А печаль, как и прежде, легка?

Машина втягивала меня в свою работу; мне показалось, что я, если не окажу сопротивления, сделаюсь ее частью.
«Но стоит ли противостоять? – подумал я.

…стирается лицо первой учительницы, стираются миры уроков, нечто эхом звучит, не позволяя потерять себя окончательно в дебрях столь долго тянущейся, одномоментно пролетающей жизни.

Алексей Филимонов – наш современник – поэт, набоковед, продолжает лучшие традиции мировой литературы, начиная от Данте, создавшего новый литературный язык, оказавшийся многим близок, ибо его «Божественная комедия» написана терцинами, обладающими своеобразной цепочкой рифм и мелодичностью звучания, через учение Михайло Ломоносова и заканчивая Серебряным веком, вспоминая таких ярких его представителей, как Велимир Хлебников, Владимир Маяковский, Игорь Северянин, создаёт новые слова – окказионализмы в пространстве литературно-философского направления «вневизм», основателем которого он является.

За то, что мы посмели жить \ Средь хлама и лохмотьев Хама \ И о покое говорить \ Безмолвным эхом и стихами \ В чертах и резах на ладони, \ Чем жгучей боль – тем свет бездонней.

...всем нам эта поездка представлялась веселым приключением. И только наличие педагога-воспитателя омрачало радость неизведанного. Воспитание было уже изведано нами. Тем более что в девятом классе взялась за него Алла Григорьевна.

Литератор Вольф Эрлих, причастность которого к убийству Сергея Есенина ныне широко обсуждается среди почитателей творчества великого русского поэта, уже тогда был известен своей «прозорливостью»: он безошибочно мог определить, кто вреден русской литературе. Портрет «вредителя» рисовался самыми мрачными красками.

Моря не было. Оно пропало. Была безбрежная чёрная яма. А свет слоился, как туман. Свет медленно двигался и сиял над этой ямой. Месяц Ясный висел прямо над этим светом, капитанский китель на нём болтался, как на вешалке; исхудалой рукой он томно двигал слои света то туда, то сюда; и от этого множество оттенков лунности вспыхивали в обманутом воздухе и гасли, вспыхивали и гасли.
- Ваше Сиятельство! Вы неправильно сияете! – прошептала девочка...

Жизнь и смерть – части пазла, \ как их ни меняй местами. \ В тот безоблачный день, \ в который меня не станет – \ смотри на снег. \\ Представляй себя в белом, \ ведь нет никакой потери. \ Я и не был твоим. \ Извечный обман зимы. \ Иллюзорности "нас" \ до конца оставался верен, \ но предчувствовал миг, \ когда распахнутся двери \ земной тюрьмы.

Традиция сознавала опасность абсолютизации одного из имён, ибо язык человека, говорящего о Боге, нарекающего Его, — это язык человека, и ни в одном имени ему не дано познать Его хоть в какой-нибудь полноте. Мудрецы всегда стремились установить границы, отделяющие познающего от Познаваемого, нарекающего от Нарекаемого.

... В 91 я видел красную полосу трассирующей пули. Как будто она все эти годы летела, ещё с той войны и вот, дотащилась. Она шла вдоль этого окна. На уровне глаз. Чаровало. Сил не было отвести глаз. Было рукой подать. А я ведь уже столько пожил. Кажется, имел право на мирную жизнь. Но пули у них на нас остались. Их запас на нас.