Рейтинг публикаций

...делегатами на слет «студентов» со всех пермских ВУЗов назначили из комсоргов, членов и секретарей комитетов комсомола. И возглавила делегацию – первый секретарь пермского обкома ВЛКСМ Элеонора Копысова. Таки вот, хотя билеты в командировки студентам, ежели и оплачивали, то исключительно в плацкарте. А комсомольским функционерам билеты приобрели в купе. И таких «мелочей» в жизни комсомольского и партийного актива (это я приметил уже позднее) набиралось достаточно много. Но курочка (кому это интересно) клюет по зернышку…

Лет двести-триста спокойного садоводства и огородничества, размеренного и скучного существования по часам, долгих вечерних чаепитий, не прерываемых ничем, чтения классической литературы… Но вот старики смотрят со старых фотографий и не дают забыть о каком-то великом долге, которому принесли в жертву жизнь свою – и хотят, чтобы и ты полз на коленях к этому алтарю, на этот пулемет с голыми руками, закрывал амбразуру грудью

Булгаков (и, к сожалению, не только он) не понял в Марксе главное, а именно то, что Маркс называет «родовой сущностью человека». И это не удивительно: лично я нигде не нашел у Маркса четкого и однозначного определения этого понятия, которое никак нельзя свести к концепции трудовой природы человека или общественного характера его личности. (...)
Могу лишь предположить, что ответ содержится… в его выпускном сочинении, в котором Маркс по-юношески восторженно писал о данной от природы способности человека к творчеству и бескорыстной жертвенности своей жизнью во имя человеческого рода (как я понимаю, в противоположность жертвенности во имя Бога; выбор и в самом деле непростой, если им человек вообще задается).

«Но я исполнен силы, духа Господня, справедливости, мужества// сказать Яакову о преступлении, Израилю — о грехе». (Михей Морасфитянин)

Знаешь, боль проступает на теле узором. \ И любовь проступает на теле узором. \ Лихорадкой, румянцем, блистательным взором. \ Пусть же очи твои мне сияют, как два маяка среди ночи. \ В многолюдном движении и в тишине одиночеств.

Потупив глаза, пред Всевышним склонились смиренно \ «мы с Куртом – убийцы» и ты – не из нашей муки... \ Твой мир – для тебя, наше горе – для нас сокровенно. \ А лист снова чист... и продолжатся с красной строки \ истории – скорби земные, где в синь поднебесья \ из каждой трубы вьётся еле заметный дымок. \ И хочется верить, что всяк убиенный воскреснет, \ а всяк согрешивший не будет в скорбях одинок.

...только в духе мы обретаем целостность нашего собственного существа, между тем как душа отнюдь не представляет собою того единства, о котором испокон века говорилось теми, кто, помимо всего прочего, забывает о том, что влечение к тому, чтобы существовать, предшествует осознанию своего существования.

Дрожат последние ступени \ пред высотою, \ Россия кончит стоны, пени, \ чтоб стать собою – \ страной великой и свободной, \ в огне и славе, \ ее судьба в руке народной, \ не быть державе \ во власти Бога и тирана, \ во власти прошлой – \ любовь к стране обетованной \ не будет пошлой.

кто там грохочет из подвала, разбивая мои перепонки трубным воем? \ кто там хохочет за перевалом, иссякая мое сердце зубцами алоэ? \ кто там вообще отовсюду в меня всякую изуверскую нечисть вонзает? \ так, здравствуй же! – это ведь я! – твой возлюбленный злобный карлик

...духовные очи Лермонтова разрывали пределы материальной видимости, и то, что представало запредельному взору поэта, смущало его самого…

Будь так добр, самаритянин, \ прикупи мне револьвер. \ Я – потомственный крестьянин \ и советский пионер… \ галстук снят, но давит горло \ сил зловещих атрибут, \ а ещё на шее гордо \ до сих пор висит хомут \ прошлой жизни пережитков, \ клонит голову к земле... \ без нагана как-то шибко \ неуютно на селе.

...Никакой зауми. ...От врождённой ли скромности? Нет. Просто авторы не знают. Не в курсе. Не замечены и не привлекались. Дело швах: не читали, не прошли посвящение, с тайным знанием не знакомы. Оттого, строго по Канту, они щиплют за задницу реальность, данную им в ощущениях, дуют на неё, на воздухе проветривают. Они понимают всю невозможность выразить герметичность «вещи в себе», а потому следуют линией наименьшего сопротивления, то есть, находят грустным героям, где портвейна бутылку, а где и водочки – и, глядишь, дело то пошло! Задвигались герои, зарозовели (а девушки – зарделись, потому что они студентки отделения восточных языков и изучают сансткрит).