Рейтинг публикаций

«Постальбом», как и первая часть моего трибьют-альбома, является посвящением памяти ныне покойного клавишника «АК» Александра Козлова, написавшего музыку на такие композиции из «Постальбома», как «Вечная любовь», «Сказочная тайга», «Крошка» и «Споемте о сексе».

Этот опыт не происходит сразу, из ничего, вдруг, он наращивается постепенно; накопление достаточного количества и качества опыта переживания силы жизни с необходимостью результируется консолидирующим опытом, закрепляющим накопление в единственном, разовом, тотальном переживании живого как переживании ЖИВЫМ.

Сад – глобальное понятие, символическое, включающее торжество и спокойствие, и Цветаева, просящая за ад своего пути сад, вкладывала неистово много в краткое слово:
За этот ад,\ За этот бред,\ Пошли мне сад \ На старость лет.

Не будучи идеальным царем, Давид стал идеалом царя.

Овцы молча смотрят в тихие глубины, \ Холодает, наступает вечер, \ Спит под палубой огромный вол, \ Мокрые ступени. \\ Время думать, спать, плести корзины, \ Слушать плеск воды и скрип ковчега, \ И пасутся пасмурные рыбы \ На вершинах мира.

Понял ты как-то раз, что гад гада прикроет…/ И прикроет надёжно – вмешаться не смей. / Так ведь ясно давно, что рука руку моет,/ Тем заметнее это, чем руки грязней.

...Никакой зауми. ...От врождённой ли скромности? Нет. Просто авторы не знают. Не в курсе. Не замечены и не привлекались. Дело швах: не читали, не прошли посвящение, с тайным знанием не знакомы. Оттого, строго по Канту, они щиплют за задницу реальность, данную им в ощущениях, дуют на неё, на воздухе проветривают. Они понимают всю невозможность выразить герметичность «вещи в себе», а потому следуют линией наименьшего сопротивления, то есть, находят грустным героям, где портвейна бутылку, а где и водочки – и, глядишь, дело то пошло! Задвигались герои, зарозовели (а девушки – зарделись, потому что они студентки отделения восточных языков и изучают сансткрит).

По Марксу, именно критика религии освобождает человека от иллюзий, чтобы он мыслил, действовал, строил свою действительность как освободившийся от иллюзий, как ставший разумным человек; чтобы он вращался вокруг себя самого, т.е. своего действительного солнца. Таким образом, у Маркса критика неба превращается, в критику земли, критика религии — в критику права, критика теологии — в критику политики[ii].

Параллельные культурные миры существовали всегда. В Средневековье городская жизнь была разделена на дневную, созидательную и ночную, разрушительную. Днем, как тогда считалось, творятся дела божеские, ночью – дьявольские. Правда, один раз в году, перед Великим постом, ночной культуре дозволялось около двух недель кряду бывать на улицах многих европейских городов даже днем. Это время называлось «карнавалом», а культура праздника – карнавальной культурой. Если присмотреться, то карнавальная культура очень схожа с культурой современного авангарда.

Моисей — ключевая фигура еврейской истории. Если Авраам был праотцем еврейского народа, то Моисей стал творческой силой, сформировавшей его. Пророк и вождь, человек мощной воли и несокрушимой энергии, он был способен на гнев и безжалостную решимость, но в то же время обладал высокой духовностью, был великим пророком и общался с Богом (Мартин Бубер. Моисей).

…вселенная возникла не в результате непонятно почему взорвавшейся, неизвестно откуда взявшейся сверхплотной точки, а в результате действия вполне конкретного механизма…