Рейтинг публикаций

...это особый дар - так глубоко, остервенело-нервически чувствовать бессмыслицу. Достоевский был почти без кожи, у него не было никакой защиты; это очень редкий дар, можно даже сказать редкая казнь – не дать творческому человеку никакой защиты. Но такова, возможная формула гениальности, это цена и плата за те искрометные прозрения-откровения, которые потрясли не одного человека на земле.

Сознание обладает потенциальными свойствами, которые можно обозначить как его «квалитативный потенциал» – то есть потенциал воспринять определенные квалии.

Я не знаю и не запоминаю, когда и как в моей жизни появляются люди, когда и как они исчезают. Но я заметил, что гораздо чаще мне приходится прощаться, чем здороваться – хотя одинаково не нравится ни то, ни другое.

В восточном yглy избы господина стаpосты Питлюка на двyх неpжавеющих допостиндyстpиальной pаботы гвоздиках висела каpтина, на котоpой были наpисованы тpи мyжика с дypацкими маленькими головами с пpиклеенными к затылкам подтаpельниками, с младенческими ладошками на толстых pазной длины pyках и шиpокими бабьими задами. Только y сpеднего имелась боpода, y дpyгих двyх лица детские. Одеты все в женское: сpедний - в бабье, кpайние - как беспyтные девки, котоpые смалят.

Составить слова как ограду смыслам, чувствам – цветущая звучанием ограда, в этом веселие, радость русской словесности.

Ты – вершина эволюции! Вся живность земная, от микроба до динозавра, за всю историю планеты, – всего лишь биологический фон – для твоего единожды гениального пробуждения, все-состояния имманентного, единственно верного, поверх дискурсивного!.. Ты беспросветно одинок, но в то же время прекрасен в своем одиночестве. Ты – особенный! Ты – сверхособенный! А все вокруг – тебе и в подметки не годятся! Словом, ты – иной, запредельный, вавилонский жрец, гуманоид, гражданин Шамбалы! Другое же дело: куда с этим дальше сунуться?

В общем, никаких серьезных причин для беспокойства у меня не было. Ни малейших. И то, что мне уже целых двадцать пять минут не давал покоя большой бумажный пакет в полуметре от кресла, где сидела моя теперешняя гостья, следовало списать на легкий невроз. Такие неврозы охватывают всякого государственного чиновника при контактах с антигосударственными существами.

ОНА (гладя его по голове). Четыре венка сонетов. Безупречных с формальной точки зрения. ОН. Именно! Там есть форма и она задана! (Потрясая листом бумаги) А этой кретинской формы я не понимаю!

...он достал пригоршню мелочи, рассмотрел ее при свете луны и с замиранием сердца убедился в том, что его профиль украшал каждую монету – и малого, и большого достоинства.

– Погоди! – посерьезнил Обезьяна. – Это задевает чувства. Ты нерассчетливо меня обижаешь, Паук! Я понимаю – тебе не терпится выпить, но надо ж и уважать своего собеседника! Или ты вот когда выпьешь, тогда уважать начинаешь? А это между прочим алкоголизм называется!

После обеда несколько педагогов собрались в кабинете директора. Смирнов предложил всем сесть. Готова никто не приглашал, но, узнав о совещании, он все же пришел. Сидели молча, явно кого-то ждали. Директор налил из графина воду в стакан и выпил. Молчание нарушил Готов