Рейтинг публикаций

После обеда несколько педагогов собрались в кабинете директора. Смирнов предложил всем сесть. Готова никто не приглашал, но, узнав о совещании, он все же пришел. Сидели молча, явно кого-то ждали. Директор налил из графина воду в стакан и выпил. Молчание нарушил Готов

ПИВО <КЛИНСКОЕ> - ТВОЙ ВЫБОР!

Не поддавайтесь либеральному диктату ‒ он не менее опасен (в смысле выхолащивания сути вещей), чем любой другой, особенно если не очень вежествен.

...Я отделяю от себя Двойника сознательно, чтобы познать самого себя. Такая себе к о н т р о л и р у е м а я «стадия зеркала»...

В общем, никаких серьезных причин для беспокойства у меня не было. Ни малейших. И то, что мне уже целых двадцать пять минут не давал покоя большой бумажный пакет в полуметре от кресла, где сидела моя теперешняя гостья, следовало списать на легкий невроз. Такие неврозы охватывают всякого государственного чиновника при контактах с антигосударственными существами.

В восточном yглy избы господина стаpосты Питлюка на двyх неpжавеющих допостиндyстpиальной pаботы гвоздиках висела каpтина, на котоpой были наpисованы тpи мyжика с дypацкими маленькими головами с пpиклеенными к затылкам подтаpельниками, с младенческими ладошками на толстых pазной длины pyках и шиpокими бабьими задами. Только y сpеднего имелась боpода, y дpyгих двyх лица детские. Одеты все в женское: сpедний - в бабье, кpайние - как беспyтные девки, котоpые смалят.

...судьба кантовской идеи человека – это история философского осмысления природы человека, его места и назначения в мире посредством определенных Кантом принципов познания, согласно которым, человек есть сам для себя "последняя цель".

От этого нельзя просто отмахнуться, ибо даже абсолютно бредовое представление, завладев коллективным сознанием, начинает трансформировать общество...

Теперь, в 1-й год Жэншоу, когда многие, о ком пойдет речь, уже умерли, а пути живых и мертвых различны, и тут можно только предаваться печали, я, Лу Фаянь, сын Лу Шуана, несмотря на свою молодость, свидетельствую.

Мне тревожно за вас, мои милые бледные дети, \ Пусть вы святы и с рыбами накоротке. \ Да утешит вас ночь за беспомощность света, \ За мой сытный обед и за стих налегке.

Без красоты вообще жить очень трудно. Одно время я просто смотреть не могла на чьи-нибудь оттопыренные уши – мне казалось, что это очень уродливо. Ведь сказал же Чехов, что в человеке все должно быть прекрасно. Еще я совсем не могу сморкаться при посторонних. Даже, если насморк, хлюпаю носом, но платок не вынимаю, потому что, по-моему, сморкаться - некрасиво и стыдно.