Онтологическая, или экзистенциальная, глупость обозначает двойное принуждение конечного существа. Человек вынужден действовать на основании неполного знания и потому рискует ошибиться. Но он совершает более глубокую глупость, если объявляет наличное знание достаточным для всех будущих случаев. Глупость здесь — не эмпирический дефект и не романтизация невежества, а разрыв между необходимостью решения и невозможностью тотального обзора. Контингентность мира означает, что новое способно изменить не только ответ, но и пространство вопросов. Поэтому онтологическая глупость для человека требует от него смелость – готовность двигаться сквозь туман непрогнозируемых событий, принимать однозначные решения в неоднозначных условиях, судить о вещах, которые никто ещё не видел.

порознь, \ или по случаю, \ нынче прохладою \ и чистотой огорчает \ вместе с расценками, \ вместе с дождями плакучими. \\ Ищешь навеса, \ вина, по возможности вкусного, \ без бузины, \ виноградного, \ кофе из турки \ армянского крепкого, жгучего \ и шашлыка, \ всю неделю тебя поджидавшего. \\ Ищешь беседы с соседом, \ приехавшим на лето: \ как там в столицах, послушать, \ и что там с налогами, \ с кем мы воюем \ и где от налётов не прячемся… Вроде есть место приятное, но одинокое.

Открывая встречу писателя с читателями (разумеется, благодарными), ведущая клуба Гаянэ Степанян, объявила, что, если сказать, что она «в восторге от той книги, то «это значит не сказать ничего».

...Сомнению подвергается все: свидетельства чувств, авторитеты, математические истины (ведь нас мог обмануть могущественный и злой Демон) и даже факт существования внешнего мира и собственного тела. Однако в самой точке предельного сомнения обнаруживается то, что сомнению не подлежит: сам факт сомнения, который есть акт мышления. Отсюда рождается знаменитая формулировка: «Cogito, ergo sum» («Мыслю, следовательно, существую»). Из этого гносеологического принципа Декарт немедленно извлекает онтологическое следствие. (...)