Последний день поэта. «Если умру я – не закрывайте балкона». Федерико Гарсиа Лорка –
Наталия Кравченко –
(05/06/2026)
Поэзия — всегда революция. Революцией были для ханжества неоинквизиторских тюрем песни Лорки, который весь — внутренняя свобода, раскованность, темперамент. Тюльпан на фоне бетонного каземата кажется крамолой, восстанием.
Ещё сорок лет после убийства Лорки франкисты плели паутину лжи вокруг его имени, чтобы убить память о поэте. Под страхом кары запрещалось произносить его имя. Фашистские писаки много лет выдвигали благопристойные версии его гибели, которые помогли бы оправдать их.
Мистика –
Сергей Николаев –
(05/06/2026)
Ворон зырит в мониторчики, \ Словно Босх Иероним, \ Видит он, как из флакончиков \ Мы мыслишки тим-тирлим. \\
А на закусь к ним симфончики \ И джаз-панка кренделя, \ И на нашем на балкончике \ Граммофончики ля-ля! \\ Мы, как ворон, птички важные, \ Мониторим топоним, \ Курим денежки бумажные, \ Дым пуская в Третий Рим.
Первое лето после детства, или Дорога туда и обратно –
Инга Струльникова –
(04/06/2026)
...Ручей шумел. Я подобралась к самым волнам, над ними свисала рясная ветвь малинки. Согнулась, одной ногой встала на камушек в воде, другая осталась на берегу, рука потянулась за трофеем. Но вдруг сквозь шум воды я отчётливо услышала, как что-то громко треснуло невдалеке. Я замерла, прислушиваясь. Треск повторился, потом хруст, потом опять треск. Кто-то, активно разгребая кусты, преодолевая замшелые пни и коряги, также как я, пробирался к воде.
Попутчики Ольги Самариной –
Ирина Свинкова –
(04/06/2026)
Все сошлись во мнении, что «АвтоГеография» — это книга о том, как путешествия становятся метафорой жизни. О том, что дорога (и буквальная, и метафорическая) учит нас отпускать: детей — в их собственную жизнь, родителей — в память, себя — в старость. И о том, что счастье — не в пункте назначения, а в попутчиках.
В бокал хрустальный наливаю мрак... –
Игорь Трофимов –
(03/06/2026)
сплетаю тисовых корзин \ умеренную зыбь \ мотивы складываю в них \ хоть с кем поговорить \ про то, как глянцевый старик \ среди берёзовых куртин \ плетёт сомнений нить
Книга мёртвая и книга живая –
Дмитрий Аникин –
(03/06/2026)
Роман Петра Дружинина «Библиофил» написан о собирании книг, но прочесть его можно и как роман воспитания, подробный рассказ о собирании персонажем самого себя. И те, и другие опыты главного героя Вадима Левина приводят к неудовлетворительным результатам: коллекция разве что дорогостоящая, а человек…
Пока вовсю благоухают тайны… –
Елена Колесникова –
(02/06/2026)
Пока вовсю благоухают тайны, \ В мой сад сердечный – милости прошу! \ Листать страницы, пахнущие летом, \ Шуршащие сверкающим дождём. \ А если гром и разразится где-то, \ Мы в этих строках тёплых переждём...
Выставка Коли Садовника «Тиннитус, или Шум в саду». –
Нина Щербак –
(02/06/2026)
У Коли Садовника всегда очень эмоциональная живопись. Многие его проекты – тотальные инсталляции, он целиком преобразовывает пространство. При этом все построено на нюансах – деликатные отсылки к ученой живописи, классическим образам, тонкие градации, часто – с узнаваемыми образами, признанными, с особенной тайной, которая граничит с сакральностью, утраченной в XXI вв. и ставшей одним из предметов искания молодого поколения. (Екатерина Станюкович-Денисова)
Записки о Пушкине (продолжение) –
Наталья Ганькина –
(01/06/2026)
...Вечный «бег времени». Мотив, важный в творчестве Ахматовой. Вспомним: «Но кто нас защитит от ужаса, который // Был бегом времени когда-то наречён?»[4]. У Пушкина в стихотворении «Пора…» этот мотив отражён несколько иначе. Сердце «покоя просит − // Летят за днями дни, и каждый час уносит// Частичку бытия»[1]. Само звучание строки передаёт движение, расщепление и истечение времени, происходящее буквально на наших глазах: «час» − «частичка бытия».
Сад камней – философский парк –
Елена Сомова –
(01/06/2026)
Страшные уловки Америки эта война Хорватов и Сербов за территорию. Тысячами голов убитых сербов заплатили хорваты Америке за водный транспорт, позволяющий добраться с материка до островов, где живут люди. Головы в мешках бросали на борт американским продавцам кораблей, а тела сбрасывали на корм рыбе. По словам выживших в этой мясорубке сербов, американские солдаты не брезговали заглянуть даже в мешки и посчитать головы убитых. Цена жизни чудовищна рядом с варварами.
