...Дом Лаваля, сердце заколотилось, опять этот змеиный черно-розовый узор. Что я от нее хочу? Побывать с ней под Лугой, поискать ландышей? Солнечное утро, щебечут, фотографируются у подъезда, белая блузка, черная юбка, школьница. "А? Что?" В манеже, Кваренги, кони, выставка Ильи Глазунова. Мария Биешу поет: "Лаванда, горная лаванда, наших встреч с тобой синие цветы…" На лодке, Оредеж, попали под дождь, промокли насквозь. Июнь, сирень в хрустальном горле.

...Как он объяснит, зачем и к кому едет? Где будет ночевать, есть, мыться, бриться? Прятаться от обстрелов. Он не знал адрес, а значит, придется искать ночлег в чужом и, возможно, разрушенном городе. Где пропускной пункт — или граница? — и как его проходят, он тоже не знал. Здравый смысл подсказывал вернуться, передать помощь волонтерам и... Но не пойми откуда взявшееся упрямство вело его вперед.

У каждого человека есть свой предел сопротивления обстоятельствам, крайняя точка, после которой человек ломается. Для окружающих надлом заметен не сразу. Страх, трусость, горе, неверие в возможность что-либо изменить или что-то другое, глубинное, делают человека покорным. Покорность же убивает совесть. А без совести человек — это тупой исполнитель. Он совершит любую мерзость сам или по приказу.

...учитель истории из Доброго Татьяна Черномордова рассказала о «фундаменте» — о «Левитовских чтениях», которые много лет проводятся в селе, и о людях, которые эти чтения запускали («Анна Харланова [учредитель «ЛевитовФЕСТа»] получила мощный заряд, понимая, что стоит на плечах гигантов»). ...«Анна привозила целые десанты писателей», которые выступали «для сельских учеников». Школьники, не попавшие на мероприятия, «с таким удивлением и пиететом» спрашивали: неужели правда живые и настоящие писатели? мол, мы тоже хотим с ними встретиться». (Харланова потом прокомментировала: «Дети думали, что писатели — это только те, кто на портретах, а они живые, и оказывается, ещё что-то сочиняют, ух ты!»)