Жития Святого Феодосия (Беседы 46-50)

 
 
 
 
 
 
 
Беседа № 46.  Святые и чайники
Беседа № 47.  Сестра Пелагея и геи
Беседа № 48.  Крещенским вечером
Беседа № 49.  Святые мощи
Беседа № 50.  Феодосий и ворон
 
 
 
Святые и чайники
(Беседа No 46 из цикла Жития Св. Феодосия)
 
На Пасху напекли мы куличей, но
Почто нам куличи? Зачем нам Пасха?..
Мы – новые Иовы и Ионы,
Царевичи плохой, недетской сказки.
 
Нам час пришёл – в грядущее не верить,
Вжиматься в совмещённые пределы,
Стелиться подлым пόд ноги, как вереск,
И исчезать – как белое на белом.
 
Я шёл и думал что-то в этом роде,
И встретил Феодосия у сквера.
Он, выслушав, спросил: “Ты биоробот?
Давно пора – очиститься от скверны!
 
Ведь ты – не чайник, кем-то снятый с полки;
Сам выбираешь – чем себя заполнить”.
 
 
 
 
Сестра Пелагея и геи
(Беседа No 47 из цикла Жития Св. Феодосия)
 
После Сретенья нас посетила сестра Пелагея,
Возвращаясь из Праги, с конгресса церковного, в Киев.
Мы позавтракали, и она нас спросила – о геях:
Для чего их Господь наш придумал и создал такими?
 
Я, замявшись, сказал, что любовь – это сильное чувство;
В этих пресных словах, несомненно, была доля правды.
Феодосий дополнил: “Любовь – персональное чудо”.
И сестра Пелагея, ещё вспоминавшая Прагу,
 
Повторила за ним: “Персональное чууудо...” “У Бога, –
Пояснил нам святой, – нет вещей целиком заурядных.
И любые попытки судить их – выходят нам боком,
Ибо мы даже мысли свои не приводим в порядок”.
 
А потом мы с сестрой Пелагеей болтали про Киев,
Убеждаясь, что мысли у нас – в самом деле – такие...
 
 
 
 
Крещенским вечером
(Беседа No 48 из цикла Жития Св. Феодосия)
 
Погода нами облекается в слова
И сразу делается связанной – словами.
Но вьюге это всё равно, – и мы, едва
Живые, ждём покуда почта полевая
 
Нам принесёт каких-то добрых новостей.
И Феодосий в них настолько прочно верит,
Что мой здоровый скептицизм уходит в тень,
Мне начинет изменять... “Свой ум проветри!” –
 
Звучит святого глас, уверенный, – “Пойми:
Любая новость будет подлинно хорошей!”
Но я уже когда-то слышал этот миф
И завожу, в ответ, пургу словесных крошев...
 
И тут святой мне говорит: “Башка коровья!
Кто понимает силу слов – немногословен”.
 
 
 
 
Святые мощи
(Беседа No 49 из цикла Жития Св. Феодосия)
 
Лето таяло и истекало маслом.
Над низиной комары гудели, мощно.
Феодосий нёс, как похоронный мастер,
Изразцовый скрин, а в нём – святые мощи.
 
Я, запарившись, вышагивал с ним рядом,
Как невдалый похоронный подмастерье;
Нёс лопату с рукояткою корявой,
Был смущён, обеспокоен и рассеян.
 
Ближе к вечеру мы закопали ношу,
Вырыв крипту, а точнее – просто яму.
Помолились оба: мастер и помощник,
И пошли назад – осокой да бурьяном,
 
Где святой – за комариными местами –
Мне сказал, что я могильщиком не стану.
 
 
 
 
Феодосий и ворон
(Беседа No 50 из цикла Жития Св. Феодосия)
 
“Я успел понаделывать столько неправедных дел, –
Я сказал Феодосию, руки засунув в карманы, –
Что гореть мне в аду, на тефлоновой сковороде”.
Зябкий вечер окутывал нас тишиной и туманом.
 
Где-то каркнул невидимый ворон. Святой указал
В его сторону и поглядел на меня, отрешённо.
Я привстал, но не смог заглянуть ему глубже в глаза,
Наблюдающие из-под спущенного капюшона.
 
Потянуло дымком: где-то печку топили углём.
Я сказал, что мне сердце грызёт разрушительный демон.
Феодосий молчал и казался безмерно далёк.
“Что мне делать? – спросил я его, – Что мне, грешному, делать?”
 
“А смиряйся, – сказал Феодосий, – и будешь прощён”.
И ушёл, под своим – непонятного цвета – плащом.

 

X
Загрузка