Сюцай Гунню Сисы приобщается к Дао Любви (3)

 

 (всё или почти всё о сюцае Гунню Сисы и его коте)

Глава 1.    Сюцай Гунню Сисы пишет любовное письмо
Глава 2.    Слово в назидание – спорящим о пристрастиях сюцая
Глава 3.    После пропажи мешочка риса у сюцая Гунню Сисы по дороге в Эдо
Глава 4.    О том, как сюцай увлёкся выращиванием тыкв
Глава 5.    Полёт сюцая за миг до пробуждения фарфоровой пчелы

Глава 6.    О непроизносимом имени дедушки сюцая
Глава 7.    История взаимоотношений сюцая с игрушечным утёнком
Глава 8.    О том, как сюцай явил смекалку и присутствие духа
Глава 9.    Наставник Цянь оказывает сюцаю неоценимую услугу
Глава 10.  Сюцай изобретает и опробует средство от бессонницы


                                                          Глава 11

                О кротком сюцае, его застенчивом коте и их яйцах
 

“Суслика видишь?
Нет?
А он – есть!” –

Так проповедовал ночью сюцай
Душке-коту, в единый присест
Съевшему три голубиных яйца.

Кот величаво мыслям внимал –
И становился мудрей и мудрей.

Беды кошачьи – не от ума:
Кошкам не надо ни царств, ни царей.
“Ты понимаешь? – Царств и царей!” –
Растолковать попытался сюцай, –
“Царь – вроде льва у диких зверей.”

Кот между тем съел ещё три яйца.

Гунню остался невозмутим
– (Практик тантрических был он не чужд), –
С чувством пропев на странный мотив,
Как благородный и сдержанный муж:
“Мелкие очень, как у синиц!”

Кот дожевал три последних яйца.

“Лопать не вредно столько яиц?” –
Обеспокоился добрый сюцай.
Кот покосился на кошку-луну,
Пьющую молоко облаков,
Лапой поправил вибриссы, зевнул –
И замурчал, свернувшись клубком.

Звёздное просо – денницы петух
Ест ли?.. – В вопросе спрятан ответ.
Утром сюцай обратился к коту:

“Видишь свой завтрак?
Да? –
Его нет.”

 

                                                   Глава 12

           О том, как сюцай освободился от власти заклятия Ци
 

Сюцай свято верил в заклятие Ци.

(Что это такое – он точно не знал,
но слышал от Шуня, что базовый цикл
заклятия – верен во все времена).
Бывало, сюцай повернётся к стене –
чтоб спать, как тотчас же заклятие Ци
всплывает в его прихотливом уме,
как в Жёлтой реке по весне мертвецы.

Однажды ему повстречался монах
по имени Чу-ю, и Гунню спросил:
“Ответь, уважаемый, – важен ли страх
для струн равновесия жизненных сил?”
Монах сел на землю, лицом на восток,
и подал сюцаю достойный пример –
того, как служить проводящим мостом,
свободным от мыслей, клише и манер.
Сюцай поклонился монаху, зевнул –
и тоже уселся – на север лицом.

Постукивал дятел...

Взглянув на луну,
сюцай обнаружил, что стая скворцов
выписывает иероглифы «Ци»
в сочащемся солнцем вечернем раю,
и вдруг осознал: не важнее бацилл –
сюцаи, монахи и господин Юй.
Вот так перестал волноваться сюцай
о том, что такое – заклятие Ци...

Но позже, вкусив молодого винца,
засел размышлять,  ч т о   т а к о е  –  с к в о р ц ы.

 

                                                          Глава 13

                 О путешествиях сюцая на кончике осенней паутинки

 Сюцай опять нашёл себя в стране кошачьих грёз –
Плывущим, вроде облака, над морем молока,
Где бриз – валериановый – покачивал слегка,
А солнце грело спину, лапы и пушистый хвост.

Стоял четвёртый месяц, лето только началось.
Заканчивался день гэн-шэнь. Затерянный в веках,
Сюцай подумал: странно, как Кошачий Великан
Расположил созвездия – пучки своих волос.

Примерно в то же время кот сюцая пребывал
В стране сюцайских грёз, – бродил с прекрасной Мао Цзян7
В окрестностях Чанхэ8 и любовался на Куньлунь.9

Живой подобен мёртвому... Но вскоре ритуал
Принудил Гунню и кота, как зверя и ловца,
Вернуться в толщу бытия, – свалившись  с   р а з н ы х  лун.
 

                                              Глава 14

                 История о том, как сюцай сажал бамбук

 Сюцай растения любил – почти что до беспамятства.
Он рядом с домом посадил большую криптомерию,
тюльпановое дерево, а дальше – зонтичную ель
и пук пампасовой травы, которой место – в прериях.
Сюцаю нравилось следить, как осыпается листва
с двух лунных лавров, – в Поднебесной бытовало мнение,
что на Луне растут они. За домом гинкго зеленел, –
соседи на него всегда взирали с изумлением.
А чуть поодаль рос бамбук – высокогорный. Гунню знал,
что, вероятно, он умрёт в год своего цветения.
Но так как это происходит только раз за сотню лет,
сюцай резонно полагал, что статное растение
продолжит радовать его за годом год... А время шло,
и вдруг бамбук – увы! – зацвёл. Сюцай разглядывал цветы –
невзрачные метёлочки на длинных, гибких, словно плеть,
блестящих стеблях... Но потом бамбуку впрямь пришли кранты.
Сюцай расстроился весьма, и после этого решил
сажать совсем другой бамбук, который рос в долинах рек –
и разможался, как чумной. Бамбук немедленно сбежал –
к соседу, за забор. Сосед, упорный тихий человек,
сражался с ним: он корчевал, травил и жёг – всё бéз толку.
Сюцай надеялся – бамбук не станет в этот раз цвести:
ведь любоваться на огонь, на струи льющейся воды
и труд соседа за окном – он мог до бесконечности.
 

                                                    Глава 15

            Несколько слов о необыкновенных талантах сюцая

 У Гунню Сисы был талант – простое делать непростым;
Он этим часто развлекал своих знакомых и друзей.
“Вот это небо, – говорил сюцай, – а вот растут кусты.
Когда смолкают птицы в них, то это значит – быть грозе.”

“Гроза – не средство для того, чтоб воздух насыщать водой,
Но проявление борьбы взаимодействующих сил,” –
И просвещённо добавлял, что наша хрупкая юдоль
Вполне тождественна – для всех, кто безобразен и красив.

Когда его просили спеть, интеллигентно помолчав,
Сюцай мог (неожиданно!) явить свой голос неземной –
И тут же важно объявлял, что отправляется пить чай,
Поскольку после пения ему необходим покой.

Однажды вечером сюцай изрёк собравшимся друзьям,
Что «обращение к себе» есть «обращение в себя»,
На что какой-то из гостей, поскольку был изрядно пьян,
Свалившись нá пол, предложил – всем обратить себя в собак!

Разгорячённые вином, друзья тотчас же принялись,
Одежды сбросив на ковёр, на четвереньках выбегать –
И громко лаять на луну, пугая путников и лис,
А бедный Гунню даже слёг от огорчения в кровать...

С утра (приходится признать) у Гунню был расстроен стул,
Понизив смысл его речей до гаруспической фигни.
К обеду он пришёл в себя – и, как положено, загнул:
“Существование богов – ещё не повод верить в них!”

 

Примечания

7   Мао Цзян – знаменитая в древности красавица.
 8   Чанхэ – врата Неба, за которыми начиналось восхождение на Небо.
 9   Куньлунь – китайский Олимп, обитель небожителей.
 
(Продолжение следует)
 

X
Загрузка