Сюцай Гунню Сисы приобщается к Дао Любви (1)

 
 (всё или почти всё о сюцае Гунню Сисы и его коте)

повесть в стихах

2007-2011

 

Вместо предисловия
Выдержки из переписки редактора с автором «Сюцая»
 

Валерия Шишкина. ...Прочитав Вашу повесть в стихах, пришла к заключению, что тонкий философский месседж «Сюцая» и его изысканное новаторство в моей личной истории чтения современной поэзии явление заметное. Каждая глава самодостаточна, обладает выраженной смысловой целостностью и эмоциональным воздействием, в результате, у меня не получилось прочесть всю повесть за один присест – то есть возникает потребность в паузе. Это, возможно, и к лучшему: повесть возвращает к себе, и не раз.

 Чёрный Георг. ... «Сюцая» можно читать практически с любого места и в любой последовательности – в силу малой взаимной связанности входящих в состав повести глав, а также их самодостаточности. Читатель не связан необходимостью продвигаться по повести, скажем, от начала к финалу, а может сам выбирать себе траекторию движения,  отвечающую личным вкусовым предпочтениям, – вплоть до того, что какие-то главы могут быть им вообще пропущены.

В.Ш. ...Повесть погружает в эстетику древнего Китая и Японии. Структурно, да и отчасти поэтикой, она показалась мне созвучной японской «Исэ-моноготари», какой я помню её в переводах Конрада. При общей цельности стиля, в котором написана повесть,  впечатлило разнообразие использованных поэтических форм.

Ч.Г. Диапазон форм в «Сюцае», действительно, весьма велик и включает в себя как твёрдые, так и свободные. Например, глава 13 представляет собой романский сонет, глава 6 – верлибр, глава 42 – хайку, глава 3 – танка, глава 26 – одну из разновидностей т. наз. японского сонета, глава 28 – лимерик, глава 1 – белый стих, глава 33 – триолет...

В.Ш.  ...Изобилие [форм] воспринимается органично. Не нарушая общей целостности повести, оно тормошит, оживляет восприятие. Полагаю, не я одна оценю новаторство. Повесть создавалась на протяжении нескольких лет, и в сегодняшнем своём объёме она не может быть "проглочена" читателем залпом. Потому публиковать будем частями – пусть впечатления успевают "отстаиваться", а мысли, обозначенные в них, выкристаллизовываться.
(...) Заметила, что при всей высокой образности и интеллектуальной элегантности и несмотря на определённую изысканность и взвешенность стилистики, в ряде мест присутствуют и  innuendo...
 
Ч.Г. Мне хотелось создать некую достоверность образа сюцая, которая проявляет себя через баланс высоких и обыденных материй повседневной жизни. Не правда ли, именно сочетание несовместимого делает наши жизни столь увлекательными и незаурядными? Умение – не застревать излишне ни в утончённом, ни в грубом, отличает мудрецов от людей, далёких от мудрости. (...)
...Хотел бы отметить ещё один важный момент: общее число глав повести соответствует в книге И-Цзин гексаграмме 56 (люй), означающей "путешествие". Это состояние объясняется в классической Книге Перемен следующим образом: "Малому – развитие. В странствии стойкость – к счастью."

В.Ш. ...явственен дух древнекитайской философии, космогонии, упоминаются исторические персонажи и места. Все множественные отнесения к подлинным событиям и фактам, упоминающиеся в памятниках [китайской литературы и культуры]  добавляют убедительности и аутентичности. Вместе с тем, благодаря современности образных рядов и ассоциаций, повесть и воспринимается на удивление современной, и её главный герой не вызывает впечатления временной удалённости. С ним легко идентифицироваться каждому, кто жив и, хотя бы немного, рефлексивен.

Ч.Г. А я и не ставил перед собой цели имитировать средневековую китайскую повесть. Аутентичность повести не делает её стилизацией под один из классических китайских романов. Мне хотелось соединить воедино черты восточного и западного – даже не мировоззрений, а мировосприятий, – с тем, чтобы предложить их взаимодополняющий конгломерат. Но важно – не путать такой конгломерат с эклектикой, какая часто выдаётся в постмодернистской литературе за нечто прогрессивное, а по сути представляет собой смешение поверхностно понятых или плохо усвоенных идей и философских систем. Другой вопрос – можно ли, в принципе, добиться такого соединения Востока и Запада в одном произведении, не превращая его в учёный трактат?..

В.Ш. ...Оставим это на суд читателей, особенно искушённых. Не сомневаюсь в том, что даже не слишком сведущие в китайских культурных, философских и филологических тонкостях читатели извлекут из совместного путешествия с сюцаем Гунню Сисы и эстетическое и интеллектуальное наслаждение.

 

             

                                                                            Глава 1

                        Сюцай1Гунню Сисы пишет любовное письмо
 

Сюцай задумал написать любовное письмо.
Для этого он вымыл пол и покормил кота.
Сварил немного риса и пакет лесных грибов.
Закончив ужин, выпил чай – и удалился спать.

К письму он приступил с утра на следующий день:
Бумага, письменный набор и баночка чернил.
Но вечер близился, а с ним – пора кормить кота.
Полюбовавшись на луну, сюцай улёгся спать.

Проснувшись, странно не найти сто неотложных дел.
Под вечер, вспомнив про письмо, он к озеру свернул
И долго медитировал, усевшись под сосной.
Затем подбросил шишку – и пошёл кормить кота.

Всё дальше лето, и опять – туманы и дожди.
Красны шиповника плоды. Бел иней по ночам.
Ещё не начато письмо, зато покормлен кот.
Сюцай ничуть не огорчён: ведь это же любовь.

 

                                                             Глава 2

            Слово в назидание – спорящим о пристрастиях сюцая Гунню Сисы

Мой дорогой читатель,
я решился рассказать историю забавную, в ней правды – на пятак. Её лирический герой, сюцай, приходит в сад, где любит время проводить, беседуя... Итак,
 

сюцай хвалил – зелёных мух, зелёный виноград,
приветствовал кузнечиков и селезней любых.
Зелёным выползкам листвы и мху весной был рад,
а поздним летом собирал зелёные грибы.

Всегда предпочитал салат пожару за рекой,
зелёных гусениц любил и – тоже – огурцы.
Испив зелёного вина, испытывал покой...
(От зависти позеленеть могли бы праотцы.)

Однажды, раздобыв чернил – зелёных – и рулон
зеленоватой ткани, он затеялся писать
каллиграфический пассаж для Храма Трёх Времён:
«Зелёный ветер вьёт гнездо в зелёных небесах».
 

Читатель вдумчивый,
теперь с сюцаем ты знаком и, если доверяешь мне, как автору, ответь: не хочешь – биться об заклад, рискуя кошельком, – и утверждая, что сюцай любил зелёный цвет?
 

                                                           Глава 3

   После пропажи мешочка риса у сюцая Гунню Сисы по дороге в Эдо2
 

Через три луны
к сюцаю наведался
сиреневый тигр.
Громче пой – чтобы он знал,
что застал тебя врасплох.
 

                                                          Глава 4

                    О том, как сюцай увлёкся выращиванием тыкв

 
Сюцаю Гунню Сисы пустой апломб был чужд.
Он холил осознание вселенской пустоты,
Был крепок – в понимании Конфуция и Будды,
И как-то раз увлёкся выращиваньем тыкв.

Год выдался дождливым – и сотни слизняков
Полакомиться тыквами пытались каждый день.
Сюцай, как человек с аграрной практикой знакомый,
Решил подвесить тыквы – в корзинках – на плетень.

Отправившись к соседям, назанимал корзин
И, в случае потери, обязался возместить
За каждую корзинку – по отрезу парусины,
На средства от продажи им выращенных тыкв.

И вскоре удивлялся прохожий, стар и млад,
Завидев сплошь увешанный корзинками плетень.
А тыквы всё росли, – им только этого и надо, –
Так быстро, что поганкам за ними не поспеть.

Заканчивалось лето. В один прекрасный день
Сюцай заметил, с ужасом, что габариты тыкв
Превысили корзинок допустимые пределы, –
Их разорвав, как стены ротанговых плотин.

Пришлось сюцаю – срочно – нести свой урожай
Лиловых и оранжевых, занятной формы, тыкв –
На рынок и, продав их, – у надутых, словно жабы,
Текстильщиков – со скидкой приобретать текстиль.

Раздав холсты соседям, сюцай остаток тыкв
Употребил – как следует, для кулинарных нужд,
И много лет рассказывал, как ел их с аппетитом:
Ведь скромному сюцаю пустой апломб был чужд.

 

                                                     Глава 5

          Полёт сюцая за миг до пробуждения фарфоровой пчелы
 

Сюцай удивился, увидев фарфоровых пчёл.
В лучах уходящего дня – порцеллановый рой
Слегка отливал перламутром. За левым плечом

Сюцай ощутил неудобство, – пчелиный король
Не раз в Поднебесной пугал императорских слуг:
Укусы фарфовых пчёл и железных ворон

Считались летальными. Но – моментальный испуг
Не мог помешать Гунню Сисы с восторгом следить
За роем, по небу скользившим, как розовый пух.

Сюцаю казалось: вокруг распускались сады...
Земли исполинские соты – в расплавленный воск
Заката – свой край погружали, всех щедро снабдив

Янтарными волнами света. Какой-нибудь Босх,
Увидев медовый прилив, мог подумать: "весна!"
А мистик суфийский решил бы, что мёд – это Бог...

И вдруг, перестав быть сюцаем, – сюцай осознал:
Всё в мире – ничтожнейшая ерунда,  к р о м е   п ч ё л.
И, сам превращаясь в пчелу, – пробудился от сна.

 

Примечания

 1   Сюцай (также шэнъюань) – низшая учёная степень в феодальном Китае, присваиваемая после сдачи экзаменов, ежегодно проводимых в региональных (уездных) центрах. Степень сюцаяприблизительно соответствовала дипломированному лиценциату или бакалавру.
 2   Эдо – древнее название Токио, использовавшееся до 1869 г.

                                                        (Продолжение следует)

Комментарии

Про пустоту

Тыква - преотличная метафора вселенской пустоты.

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".

X
Загрузка