Рейтинг публикаций

И высятся пирамидально словесные громады Манна.
И раскачивает на ветру бытия внушительно-добрые, трогательно-человечные построения Бёлля…

Причинность и закономерность воспринимались как нечто противоречащее природе, ниспровергались как нарушение естественной свободы. Судьба, а не бездушные причинные связи правят миром! Молодой Эрвин Шредингер в 1922 году провозгласил освобождение от предрассудка абсолютной причинности, выражая свои мысли буквально в моральных (квазиморальных у Формана) выражениях, по существу проецируя их на социальные отношения.[6] Макс Борн весной 1928 года, бичуя причинность как детерминизм, утверждал, что «такая концепция природы является детерминистской и механистической. В ней нет места свободе любого рода, будь то воля или высшая сила».[7] Примечательно, что крайность тотального механического детерминизма прошлого периода с его простыми и «очевидными» взаимосвязями заменялась противоположной крайностью, в основе которой была тёмная стихия и «наслажденье битвой жизни».[8]

Радикальный индивидуализм – вот режим функционирования современной человеческой цивилизации. Всякий индивидуум теперь стремится обретать и сохранять устойчивость своей собственной жизни исключительно благодаря самому себе (субсистенциализм). Ему совершенно безразлично, кто и что ему говорит, советует, рекомендует; он решительно создаёт только такие ценности, которые стоят чего-то материального, имеют вес исключительно для него самого. (...) Не нужно никакое глубокое, цельное знание, нужны лишь навыки, пригодные для поддержания этой самой персональной экономической устойчивости. Моральные нормы имеют значения лишь в этом отношении, а за пределами они катастрофически быстро исчезают.

Многие его мысли будут актуальны и ныне в недрах человеческих виноградников…
Или – людских пшеничных полей.

Я смотрю на кресты. Православные наши кресты. \ А отец на меня, не с плиты. А с большой высоты. \ Говорит непонятое: \ - Как ты там, доча, родная? \ Если б знала я, как… Словом, так же, как все, обнимая. \\ Слишком тонкая нить, но не рвётся, не жжётся, летит. \ Ибо сила любви. Сила связи с тобой, папа, где бы \ ты сейчас не бывал. Помнишь, командировку в Ирбит? \ Город старше Перми, город старше, казалось бы, неба!

Два посыла – почерпнутые из быстрого чтения переводов. И осадок в виде не задаваемого вопроса – для чего? (Повторюсь, подчеркивая – переводов, ибо…) Один: лагерный опыт – не человеческий. Другой: лагерь – черная дыра.

Скрипит органчик строгий, \ И звуки чуть слышны: \ «По Муромской дороге \ Стояли три сосны…» \\ То в хрип, то взвизгнет тонко… \ А девушке темно: \ На дальнюю сторонку \ Уехал друг давно. \\ Нарушил клятву милый \ Друг в дальней стороне… \ Скрипит органчик хилый, \ Вздыхает обо мне…

...много-много лет назад, бабушка Усачева объяснила, что в прежние времена казаки не носили воду. Это была женская обязанность. Но если необходимость требовала от казака принести воды, он мог это сделать, но нес ведра руками. Коромысло было предметом женского обихода.

В этот день влюблённым юным \ Из окна смотрел я долго \ На дорогу меж домами. \\ Как по этой-то дороге \ Шли три школьные подруги. \ И одна меж них сияла… \ И одна меж них была \ Мне – тоска и вместе счастье, \ Ослепительное счастье, \ Что становится печалью: \\ Пахнут волосы тогда \ Грустным розовым шампунем.

Ольга Балла: "...Языком этих мест мне выговаривалось и по сию минуту выговаривается самое коренное о жизни, смерти, смысле, надежде и безнадёжности, одиночестве и совместности и прочих экзистенциальных константах. Что до снулых коробок, в частности пятиэтажек, – это вообще область интенсивных проекций. Москва вся состоит из памяти: чем дальше, тем больше, это её основная материя; она вся жгучая, вся – текст, который состоит из подтекстов… вся из чувствительных нервных узлов, коснись любого – вся психосоматика содрогнётся. Вся Москва с Московской областью, особенно по Ярославской железной дороге, – моя персональная смысловая и эмоциональная история, личная экзистенциальная карта, постоянно подвергающаяся дорисовыванию и уточнению.

чуть надрывно \ и как-то брезгливо ветрено \ воротник \ и щуришься на обручальные \ фьорды \ привокзальные \ как всегда у пригородных \ приподняться бы \ нет, это так просто не высказать \ из свертка \ по лицам \ политься бы \ чуть-чуть навязчиво \ будто какая жимолость \ только (вот) что это?