Рейтинг публикаций

Нитки воспоминаний всё объединяют в целостность, и то, что больница была десять лет назад, не отменяет ощущения: вчера… Вчера: малышу было два, когда я попал, как раз день рожденья, писал эсэмэс: Телом в больнице, душою с вами… Тоска по малышу, ведь мальчишке сегодня одиннадцать. Хочется снова гулять с ним, крохой, носить на шее, читать ему… Хочется вернуть время, а оно, стремительное, уносится туда, где тебя нет...

«Во все эпохи душа человека стремлением необоримой силы, невольно, как магнит к северу, обращается к задачам, коих разрешение скрывается во глубине таинственных стихий, образующих и связующих жизнь духовную и жизнь вещественную...» Владимир Одоевский

“Отчего же одному русскому еще кажется, что праздник этот празднуется как следует <…> в одной его земле? <…> раздаются слова: “Христос воскрес!” – и поцелуй, и всякий раз также торжественно выступает святая полночь, и гулы всезвонных колоколов гудят и гудут по всей земле, точно как бы будят нас! <…> где будят, там и разбудят. Не умирают те обычаи, которым определено быть вечными. Умирают в букве, но оживают в духе <…> Не умрет из нашей старины ни зерно того, что есть в ней русского и что освящено самим Христом..." Николай В. Гоголь

События на Украине окончательно обесценили традиционное деление российского политического спектра на левых и правых. Такое деление является сегодня ложной политической (экзистенциальной) самоидентификацией. Реальная дифференциация современных российских политических сил проходит между полюсами почвенничества и беспочвенности. Есть те, кто поддерживают свою страну, и те, кто отрицают её право на существование.

Люди не выносят искренности. Искренность другого существа для человека непереносима. Отчасти поэтому мир утонул вначале в наполовину-искренности, потом – в четверть-искренности, а потом во лжи: почти постоянной и беспробудной. Была бы для человека переносимой искренность человека-ангела? Едва ли. Здесь какие-то фундаментальные препоны. Несовпадения контекстов, когда, скажем, благой порыв кажется другому человеку высокомерием или наглостью или разнузданностью. Утрачена некая таинственная основа для искренности. Это, возможно, и есть одна из сторон бездны "грехопадения".

...социализм – это не свершение, а задача. И такая задача всегда – на линии горизонта. Общество не должно утрачивать видения данной перспективы, иначе оно трансформируется в нечто застывшее, аморфное, и устремится к собственной смерти. Социализм – социальная модель, которая в отличие от своих предшественников всегда должна осознавать собственное несовершенство.

Менделеев вёл напряженный диалог с эпохами, в которых ему довелось жить. Что-то он не понимал в эпохе, что-то она в нём.

По нему плакала большая сцена. Он не просто читал лекции — он разыгрывал их, импровизировал, бегал по аудитории, представлял разные сценки в лицах, очаровывал обертонами своего бархатного голоса. (Позже, когда прочла, как читал свои лекции Андрей Белый, всё время вспоминала своего Тючкалова).

Такие фантастические твари, как Жмуриус, так просто не помирают. – Сказал друзьям Пусь. – Он сгорел, но часа через два-три обязательно восстанет из пепла, как Феникс. Нужно искать иглу.

Кажется, что изначально в нём жили две поэтические сущности. Первая была живописной, вторая – идеологической. Он бы, конечно, никогда не согласился с определением «идеологический». Но «идеологический» здесь в смысле «принадлежащий миру идей», а не «относящийся к какой-то конкретной и узкой идеологии».

Между реальностью детства и действительностью взрослости существует некая точка невозврата. Все эти детские лики на полотнах Римашевского находятся на грани всеобъемлющего счастья и надвигающейся твёрдой почвы – логики, прагматизма, одиночества – которая приземляет, приковывает, лишает крыльев. Для ангелов не существует времени. Там, где появляется время, ангелы исчезают. У Римашевского они среди нас. Они ещё не утратили единства с миром, не прибиты к земле. Это и есть дети.