Рейтинг публикаций

Я слышу голос... Пробую перо; \ С глубин чернильниц демон смотрит. \ И я пишу, покуда он ревет, \ Боясь, что тот однажды смолкнет...

(...) Мы плывём без руля и без паруса, \ без ума и без карты морей. \ Но под музыку Пресли и Штрауса \ нам прикольно скользить по стеклярусу \ наугад без окон и дверей. \\ Так неси нас вдоль вешнего мусора, \ вдоль сугробов, завалов, страстей \ под курлыканье, свисты и музыку, \ наш кораблик невзрачный, неузнанный, \ в мир иных, чем теперь, новостей!

...сознание – это вечное, неизмеримое и целостное, или актуальная бесконечность (..) проявляется в каждом из нас как индивидуальное сознание, которое, в свою очередь, обретаясь во внешнем общем мире, или внешнем времени, формирует свой собственный мир, свое «настоящее».

Любая метафизическая конструкция утверждается не разумом, а верой.

Цветаева признавалась в своей "дурной страсти": искушать людей (испытывать) непомерностью своей правдивости. И многие этого испытания не выдерживали.
Ш это тоже было свойственно. "Я Вам такое о себе расскажу, такое, – свистящим шёпотом стращал он меня, – Вы меня на порог пускать не будете!" Но он всё уже рассказал в своих стихах.

Для человека, у которого есть эмпатия 2-го рода и воля, процесс «созидания с любовью» – это всегда ежедневный выбор между добром и злом (соблазном и добродетелью, сатаной и Богом). Ты под него ложишься? Или с ним борешься. Вызов – плоды деятельности чёрного внутри нас нужно уметь видеть и узнавать. Зло для такого человека – это искушение, тот, что обеспечивает саму возможность выбора дороги к Богу.

Идёт, на дороге рассыпана "стайка" шурупов – саморезы семьдесят пятые; по всему, багажник открывали они и выпали. Из добрых побуждений, дабы проезжающий люд вреда не нанёс колесу, собрал их.

Я очень рано понял (еще мальчишкой), что мир мысли, мир интеллектуальных фактов (а почти все факты – детище интеллекта и словесного шифра) бесконечен. И это ужаснуло меня, дав понять, что это ловушка, что весь проект цивилизационный с его опьяненностью знаниями, фактами, вкусовыми и иными "пробами" – громадная ловушка.

Вообще это был самый больной вопрос в командировках – страх насилия. Жизнь подставляла ловушки на каждом шагу. То автобус сломался и высадил меня в поле, откуда приходилось добираться до места в кромешном мраке. То номер в гостинице не был заказан заранее, меня встречала на двери табличка «Мест нет», и некуда было идти на ночь глядя.

- Это Стена Шрёдингера, может, на ней что-то есть, а, может, и нет!

Рок-музыка – это поросль песенно-сценического жанра, и всё образное встроено в неё изначально. Второй её исток – джазовые наигрыши и импровизы. Это уже нечто от зримых образов отходящее – самоуглубляющееся, медитирующее и всякие переливы души изысканно кодирующее. Однако джаз, поскольку он есть камерно-лирический жанр, не дотягивает до масштабного симфонизма – аналога литературных эпопей. Великое откровение рок-музыки семидесятых – её элитная поросль, так называемый «симфорок» (или «прогрессивный рок») – новый небывалый синтез эпоса и лирики и его изысканная связь с событиями и зрительными образами насущной жизни.
Странно это для меня начиналось.

Очень модным имя Света было в послевоенное время. Людям не доставало света, и они называли своих детей Светами. Так, как мне кажется, и сейчас людям не хватает света. Писательница восполняет эту недостачу в своем романе...