Жизнь как есть

 

Очерк войдёт в состав сборника краеведческих биографических портретных очерков «Русские писатели на Клинской земле».

 

Аркадий Петрович Гайдар

 

 

Аркадий Петрович Гайдар (Голиков) любил провинцию: тихие города и посёлки с обилием зелени, где неторопливость жизни позволяет проявить лучшие из своих творческих качеств. То лето он хотел провести, как, впрочем, и любое другое, именно в таком месте. Поиски не заняли много времени: в Клинском районе он бывал и до этого, например, одно время проживал в Спас-Заулке, нередко гостил в Клину у Сергея Ивановича Тарлецкого или у агронома райзо Ивана Андреевича Гаврилова. Так что в мае 1938 года писатель приехал в гости к давнишнему приятелю ― Семёну Ниловичу Павлову (в Доме-музее хранится его гитара), который снимал комнату в доме № 17 на улице Большевистской (ныне ― улица Гайдара, № 15). Здесь жила семья Чернышовых. Увидев старшую дочь хозяев, Дору (Дарью) Матвеевну Чернышову (урождённую Прохорову), стройную, сильную, деловитую, со спокойными чертами лица и пусть редкой, но обворожительной улыбкой, он сразу решил, что женится на ней.

Уже вечером, когда она стирала бельё в саду, он сделал ей предложение. Девушка засмеялась, но ничего не ответила. На следующий день он снова сделал ей предложение в саду. Она отшутилась с улыбкой смущения на лице, торопливо ушла. Но Аркадия Петровича это не остановило. Через три дня он усадил её перед собой и попросил рассказать о себе. Разговор был недолгим: друг другу они поведали об учёбе, работе, семье… Потом прозвучало уже знакомое: «Выходите, Дорочка, за меня замуж». Вскоре, 17 июля, они расписались. Аркадий Петрович удочерил Женю, ребёнка Доры Матвеевны от первого брака. И несмотря на то, что семейство поселилось в Большом Казённом переулке в доме № 8 в Москве, писатель с женой и детьми неделями жил в Клину в доме Чернышовых. Он говорил о нём: «Домик-крошечка, в три окошечка».

 

Дора Андреевна Гайдар

 

В тёплое время года он большую часть времени проводил в пристройке, маленькой и по-армейски обставленной: стол со стулом и железная кровать, а над кроватью ― малокалиберная винтовка и бинокль.

В доме сохранились и подарки, которые Гайдар привозил Доре Матвеевне из многочисленных поездок по стране: зеркало, радио, скульптура орла (из Крыма), самовар… Из его писем известно, что и она ему делала подарки: «Приезжала Дорик, подарила мне смешную хорьковую куртку, и стал я похож на медведя».

Аркадий Петрович мог часами работать на огороде. Выращивал цветы (например, ирисы ― «высокие, как гвардия, цветы»).

У него были близкие, почти родственные отношения с членами семьи жены. Например, он достаточно активно переписывался с одной из сестёр Доры Матвеевны, Анной, которая длительное время работала в детском доме имени 8 Марта в Поварове Солнечногорского района. Он присылал ей открытки ― по праздникам и просто так, ― на одной из которых написал в шутливой манере стихотворение о жизни Доры Матвеевны до его приезда и их быстрой женитьбе:

 

 

Вообще же, писатель часто приезжал в детский дом (в прошлом ― барскую усадьбу) в «клинский» период своего творчества, правда, не более чем на три дня. Здесь ему всегда были рады его смешливые, озорные друзья: Энка, Гриша, Петя и другие… И никто не знал, когда он снова к ним приедет: это была «военная тайна», ― так что любой день приезда Гайдара был для детдомовцев нежданным праздником. Здесь он работал над произведениями, собирался написать о ребятах рассказ или даже повесть.

В 1941 году дом был сожжён фашистами; впоследствии, уже после войны, его отстроили при содействии властей.

Аркадий Петрович был не из тех, кто сидит на месте: в период с 1938 по 1941 год, помимо как в Клин («в Москве отдыхал, в Клину работал»), он много раз выезжал в другие города Московской области, нередко бывал в Ялте, а летом и осенью 1938-го и 1939-го неделями, а то и месяцами жил в Солотче (как утверждает редактор «Комсомольской правды» Е. А. Баранцев, мальчишки именно из этого рязанского села стали прообразами Тимура и его команды). Да и «по натуре всё-таки» Гайдар не был москвичом: «В Москву надо приезжать с хорошим настроением. С хорошо оконченной работой. А работать в Москве трудно…». Часто бывал в санаториях из-за проблем со здоровьем ― главным образом психическим: в соответствии с заключением военно-медицинской комиссии, у него был травматический невроз вследствие полученной ещё в Гражданскую войну контузии. Поэтому определить, какие страницы своих бессмертных произведений Аркадий Петрович написал конкретно на клинской земле, невозможно ― очерк освещает жизнь Гайдара в те годы в целом, не останавливаясь только на «клинских» эпизодах жизни.

При этом, как вспоминал К. Г. Паустовский, Гайдар писал «совсем не так, как мы привыкли об этом думать»: «Он ходил по саду и бормотал, рассказывал вслух самому себе новую главу из начатой книги, тут же на ходу исправлял её, менял слова, фразы, смеялся или хмурился, потом уходил в свою комнату и там записывал всё, что уже прочно сложилось у него в сознании, в памяти. И затем уже редко менял написанное». Так, например, в Солотче в 1938-м писались некоторые главы повести «Судьба барабанщика». А рассказывал он своим друзьям и хорошим знакомым написанное, но ещё не опубликованное так: «останавливался посреди комнаты, закладывал руки за спину и, покачиваясь, начинал спокойно и уверенно читать всю повесть наизусть страницу за страницей», но ― что самое удивительное ― «очень редко сбивался. Каждый раз при этом краснел от гнева на себя и щёлкал пальцами. В особенно удачных местах глаза его щурились и лукаво смеялись».

Писал и читал он по несколько часов в сутки: в зависимости от дня и состояния здоровья Гайдар мог уделять своей работе (именно так он называл литературное творчество и чтение) от трёх до десяти часов. При этом имело место быть неудовлетворение творческим результатом, когда замысел и реализация оказывались значительно отличными друг от друга, когда задумка представлялась писателю куда более интересной, художественно состоятельной. Б. А. Емельянов, давний друг А. П. Гайдара, в своих воспоминаниях указывает, что «хорошо знал, как мучается Гайдар над каждой своей книжкой, с каким огромным напряжением сил он над своими книгами трудится». В письме Доре Матвеевне Аркадий Петрович признавался: «Если бы ты знала, сколько мук доставляет мне моя работа! Ты бы много поняла, почему я подчас бываю дик и неуравновешен». И далее: «всё-таки я свою работу как ни кляну, а люблю и не променяю ни на какую другую на свете».

1938―1941 года ― «клинский», самый плодотворный период его творчества. В эти годы им были написаны:

• микрорассказы «Василий Крюков» и «Маруся» (оба ― 1939), «Советская площадь» и «Поход» (оба ― 1940), «Совесть» (1940/1941) и «Патроны» (1926―1941);
• сказка «Горячий камень» (1941);
• рассказы «Дым в лесу» и «Чук и Гек» (оба ― 1939);
• повести «Судьба барабанщика» (1939) и «Тимур и его команда» (1940);
• двухактная пьеса «Прохожий» (1939);
• киносценарии «Военная тайна» и «Судьба барабанщика» (оба ― 1938), «Тимур и его команда» и «Комендант снежной крепости» (оба ― 1940), «Клятва Тимура» (1941);
• статьи «Берись за оружие, комсомольское племя!», «В добрый путь!» (обе ― 1941) и др.;
• очерки «У переправы», «Мост», «Война и дети», «У переднего края», «Ракеты и гранаты» (все ― 1941) и др.

 Помимо перечисленного ― автобиография, внушительное количество писем, телеграмм, стихотворений (главным образом шуточных), а также третья, четвёртая и пятая (предвоенная) дневниковые тетради.

В 1940-м вышло два сборника: «Мои товарищи» («Советский писатель», илл. А. Н. Морозова-Лас) и «Рассказы» («Детиздат», илл. Б. А. Дехтерёва, П. А. Алякринского и А. М. Ермолаева).

Произведения Гайдара в немалой степени автобиографичны ― многие из них, созданные в те годы, так или иначе основаны на «клинских» наблюдениях, впечатлениях, эмоциях, даже эпизодах (как утверждают исследователи, к таким произведениям можно отнести, например, повесть «Тимур и его команда», рассказы «Дым в лесу» и «Чук и Гек», киносценарии «Тимур и его команда», «Комендант снежной крепости» и «Клятва Тимура»).

 

А.П. Гайдар с семьёй в Клину.

 

Он любил детей, а дети любили его. Местные девчонки и мальчишки часто приходили к нему слушать рассказы. Бывало, вместе с ним они рыбачили на реке Сестре или гоняли голубей. Некоторые, вероятно, послужили прототипами для героев его произведений.

Иногда Аркадий Петрович приходил в детское отделение районной библиотеки (сейчас ― Центральная детская библиотека им. А. П. Гайдара) на улице Ленина или ездил в пионерский лагерь, находившийся недалеко от города, слушал, как ребята обсуждают его творчество, рассказывал им о будущих произведениях, отвечал на их вопросы... Чаще всего спрашивали, как «делаются люди писателями». Гайдар отвечал, что писательству как ремеслу обучиться нельзя, но что можно раскрыть в себе писательский талант: читать подряд все произведения гениев, и перечитывать («Если ты только один раз прочтёшь хорошую книгу, то далеко не всё увидишь в ней»), и, конечно же, самому писать.

Известно, что именно Гайдару принадлежала инициатива организовать на углу Большевистской и Первомайской улиц (ныне ― улица Гайдара и Ленинградское шоссе) сквер имени первого Героя Советского Союза лётчика А. В. Ляпидевского. Чтобы реализовать эту идею, пришлось урезать участки Зотовых и Зерновых. Сейчас это место застроено.

Есть также сведения о том, что некоторое время писатель лежал в Клинской больнице на улице Крестьянской (ныне ― улица Папивина). Не выдержав скуки и безделья, он ― прямо в больничном халате ― сбежал, однако уже на Советской площади был настигнут и возвращён в палату.

Весной и летом 1938-го Гайдар писал повесть «Судьба барабанщика» ― в Одессе, Солотче, Москве, Клину… Одновременно с ней работал над рассказом «Телеграмма», который спустя годы вошёл в список рекомендуемой детской литературы, был не раз экранизирован, переведён на ряд иностранных языков, переиздан множество раз отдельным изданием как «Чук и Гек»… Под своим общеизвестным названием он был опубликован в январе 1939 года в газете «Пионерская правда» с иллюстрациями Л. М. Смехова (1, 4, 6, 8, 10 января ― №№ 1―5), а под первоначальным названием ― в февральском номере журнала «Красная новь» за тот же год.

В конце августа 1938-го он дописывал киносценарий «Военная тайна» по опубликованной ещё в 1935-м одноимённой повести. Тогда работа шла легко, с воодушевлением. Киноповесть писалась «за славных товарищей, которые в тюрьмах», «за крепкую дружбу», «за любовь к нашим детям» «и просто за любовь». По сценарию, правда, так и не был поставлен фильм, но сама повесть была экранизирована в 1958 году М. З. Маевской. Сценарий (с предисловием Р. И. Фраермана) публиковался в пятом и шестом номерах журнала «Пионер» за 1969 год.

В 149 номере «Пионерской правды» (2 ноября 1938-го) было опубликовано начало повести «Судьба барабанщика» с иллюстрациями В. Д. Цельмера. На следующий день отрывок прочитали на радио. Однако продолжение в последующих выпусках газеты так и не появилось; набор в журнале «Пионер» и «Детиздате» был рассыпан. Произведения Гайдара запретили. Его книги вывозили из школ и библиотек; считается, что некоторые экземпляры и вовсе сжигали. Писателю же, когда он заходил в библиотеки и не находил там своих книг, объясняли, что те на руках. Причиной всему этому послужил донос в ГУГБ (бывшее ОГПУ), входившее тогда в состав НКВД. В соответствии с заключениями некоторых исследователей, словам которых мы, конечно же, не будем безоговорочно верить, донос был основан главным образом на том, что в первой редакции повести (которую Аркадию Петровичу пришлось спешно переписать) буквально в паре сцен компрометировалась тогдашняя власть. Тут же Гайдару якобы припомнили и то, что он ни разу даже не упомянул в своих произведениях И. В. Сталина. Писатель ожидал ареста.

31 января 1939-го Аркадий Петрович указом Президиума Верховного Совета СССР «О награждении советских писателей» (сам указ опубликовали в газетах 1 февраля) был удостоен ордена «Знак почёта» за выдающиеся успехи и достижения в развитии советской художественной литературы, что, как утверждают исследователи, фактически спасло его от ареста и репрессий (есть мнение, что будто бы приказ о награждении конкретно Гайдара поступил от самого Иосифа Виссарионовича). Вместе с ним ордена удостоились М. М. Пришвин, Л. А. Кассиль, В. Я. Шишков, А. Л. Барто, К. М. Симонов, А. С. Серафимович, А. Н. Толстой и другие ― всего 172 человека. Несмотря на то что «Знак почёта» относился к низшей категории наград (средняя ― орден Трудового Красного Знамени, высшая ― орден Ленина), Аркадий Петрович был очень рад такой неожиданности, «всё никак не мог поверить» в произошедшее. В одном интервью он «сравнил орден с волшебным талисманом, который многое даёт, но и ко многому обязывает». Этот «талисман», действительно, дал многое. В «Детиздате», куда Гайдара вызвали после награждения, ему был предложен ряд договоров, уже подписанных главным редактором, согласно которым предполагалось переиздать все произведения писателя, некоторые ― миллионными тиражами. Книги же Гайдара были возвращены в библиотеки и школы.

Тогда же, в феврале, Аркадий Петрович разрабатывал план сценария «Дункан и его команда» и начал работу над пьесой «Прохожий». Во втором (за 1939-й год) номере журнала «Пионер» был опубликован его рассказ «Дым в лесу».

Весной Гайдар вместе с Дорой Матвеевной уехал в Ялту, где получил телеграмму от «Детиздата», в которой сообщалось, что сделан новый набор повести «Судьба барабанщика» для публикации отдельным изданием.

29 марта он записал в дневнике: «Работать нельзя никак: мешают. Прошлый год в это время я уезжал в Одессу и пробыл на юге до 21 июня. С этого дня и начались все мои несчастья. Проклятая “Судьба барабанщика” крепко по мне ударила».

Гайдар в Артеке. 1939 г.

 

На юге он продолжил работу над «Дунканом…», писал киносценарий «Судьба барабанщика» (нигде при жизни писателя не публиковался, фильм по нему не ставился) и диалоги к «прескверному» сценарию «Личное дело» (фильм был снят в том же году прославленным режиссёром А. Е. Разумным). Вообще, в те недели Гайдар почти всё свободное время, когда оставался один, уделял работе ― вдохновляло всё: Одесса, Гурзуф, Бахчисарай, Алупка, Артек, Коктебель, гора Аю-Даг, ущелье Уч-Кош, дворец Суук-Су... С ним же отдыхали К. Г. Паустовский, В. А. Каверин, А. А. Уткин, Е. П. Петров, Н. Н. Асеев и другие. Вскоре в Москву уехала Дора Матвеевна. В середине мая его уведомили о том, что «Дым в лесу» подписан к печати отдельным изданием. Гайдару было «хорошо и весело», но уже в конце мая ― прошло меньше двух месяцев с момента приезда на юг ― в дневнике он как бы невзначай в длинном абзаце отметил: «Начинаю скучать по России…».

Тогда же на борту теплохода «Грузия» он написал Жене, падчерице, в Москву письмо:

«Плыву сейчас на пароходе по Чёрному морю. Море это очень глубокое, и если поставить сто домов один на другой, то всё равно потонут. В этом море водятся разные рыбы, весёлые дельфины, блестящие медузы, а коровы в этом море не водятся, и кошки и собаки не водятся тоже.

Уважаемая Евгения! Ваша мама писем мне не пишет и за всё время прислала только одну штуку. Я думаю, если бы вы были уже человек учёный, то вы бы мне писали чаще.

В кавказских краях я куплю семян, и мы с вами в Клину их посадим на грядку, и очень они расцветут красиво. Скоро уже я приеду домой и там посмотрю, кто что разбил и кто лазил ко мне в ящик…».

Маленькая Женя ходила под руку с мамой по Москве, смотрела на многоэтажные дома и с восторгом и страхом представляла себе, насколько Чёрное море глубокое. И ждала папу.

В ответ Гайдару пришла телеграмма: «Мы ничего не разбивали и к тебе в ящик не лазили. Приезжай скорей».

Вообще он часто, когда бывал в отъезде, присылал Жене письма, открытки и фотокарточки. На одной из присланных фотографий запечатлена девочка, с жадной пытливостью смотрящая на циферблат часов. На оборотной стороне ― стихотворение, написанное Гайдаром (1939):

 

 

Эту фотокарточку он бесплатно взял в киоске одного фотографа в Батуми после получения телеграммы. Стихотворение сочинил сам, за несколько минут. Там же попросил фотографа запечатлеть его с тремя котятами и щенком: Женя очень любила животных. На оборотной стороне написал ещё стихотворение:

 

 

В тот же день он купил в городе игрушечный чайный сервиз. В прилагаемой к нему открытке написал: «Здравствуйте, люди!

Мы купили вам чашечки-серебряшечки. Очень интересные. Крепко вас целуем».

И в самом низу нарисовал забавного человечка.

И всё это отправил Жене в Москву.

Стихотворений, кстати говоря, Гайдар написал немало: поэтическое слово интересовало его с ранних лет. Удивителен и тот факт, что писатель приходился дальним родственником М. Ю. Лермонтову.

В июне Аркадий Петрович вместе с Борисом (братом Доры Матвеевны) и Рувимом Исаевичем Фраерманом уехал в Солотчу, что под Рязанью («Дора осталась в Клину»). Оттуда прислал семье стихотворение:

 

 

В письме Доре Матвеевне, датированным 1 июля, он упоминает работу над новым произведением: «Дорогой Дорик! Только что начал я работу. Рассказ я пишу небольшой, ― злата и серебра он принесёт нам с тобой немного, но зато он сам будет светлый, как жемчужина». Именно к этому времени относятся черновые записи «Дункана» ― начало прозаического осмысления ещё не дописанного сценария «Дункан и его команда». Спустя более чем год из скромной задумки и нескольких робких строк это произведение вырастет в повесть «Тимур и его команда», которая, в свою очередь, станет культовым литературным произведением тогдашней эпохи, будет несколько раз экранизирована, переведена более чем на семьдесят языков и выпущена общим тиражом свыше четырнадцать миллионов экземпляров.

А уже 11 июля Гайдар вместе с женой отправился из Москвы в Клин.

В середине августа завершил пьесу: «За этот месяц только и сделал хорошего, что написал для сборника небольшую сцену в двух картинах “Прохожий”. Говорят, что получилось хорошо» (от 13 августа). Пьеса была опубликована под двумя названиями: как «Прохожий» ― в октябрьском номере журнала «Затейник» за 1939 год, как «Старуха и офицер» ― в сборнике для детской художественной самодеятельности «К бою готовы» за тот же год. В этом сборнике также были опубликованы его микрорассказы «Маруся» и «Василий Крюков».

В начале 1940-го Аркадий Петрович прин