Рейтинг публикаций

Эх, сколько народу! Четверо очень старых людей – родители мистера Бакета, дедушка Джо и бабушка Джозефина, родители миссис Бакет, дедушка Джордж и бабушка Джорджина. А ещё мистер и миссис Бакет. И их маленький сын – Чарли Бакет. Здравствуйте, здравствуйте и ещё раз здравствуйте! Я рад встрече с вами. Не буду нарушать ваш покой, только немного оградку подкрашу.

Если раньше (по советской концепции) человеком как художником управляли его классовые интересы, то теперь (по новой советской, только уже не наукообразной, а дикой концепции) всем заправляет «воображаемая антропология автора», «миметическая практика», «воля к выражению значимых содержаний доступного опыта» или просто, без терминологической шелухи, – физиология!

Когда Макабр увидел на утреннем ноябрьском небе черную звезду, он поднял ворот повыше. Неясные, неотчетливые и едва угадываемые знаки обрушивались на него в последние дни. Стая мертвых ворон на балконе, дверь лифта, измазанная светящимся фосфором, а главное и наиболее наталкивающее на размышления – застрявший в проеме фрамуги сосед

"...Верю в возрождение Родины своей. Не только в возрождение деревни своей и земли вологодской, отеческого гнезда, но в возрождение всего нашего государства. Куда от этого денешься? А вот когда оно будет? <…> Не знаю. Но есть же ещё живые силы. Есть живые люди. Даже молодёжь есть, которая не даст доконать себя совсем. Мы ещё поживём..» Василий Белов

Рука – не река с рукавами. Сожму междуречье в кулак. \ Закат неподвижный над нами и красный, как сваренный рак. \ Прибрежные заводи куцы. Резвится сомовья семья. \ – В чём правда плесканий, Конфуций? \ – Не знаю, ведь рыба не я… \ Нельзя передать ощущенье того, что на ощупь и цвет \ Похоже на предназначенье, \ но в чем философии нет. \ Поэтому непредсказуем ход жизни, где каждый предмет \ Устроен природой, как зуммер… «Как сердце», – подумал поэт.

Господь избрал Давида не только на подвиги и на царство — на страдания избрал его Бог, заставив изведать всю полноту чувств, головокружение от успехов и падения унизительность. Может, именно в полноте изведанных чувств — секрет притягательности самого цельного, самого яркого из великой плеяды героев ТАНАХа.

Оценить по достоинству ситуацию, когда кто-то уступает себя тому, что проявило себя цельным бытием, можно только одним способом – ничего не оценивая, поступить точно так же. Всякий же, кто удержался от такого шага, вроде как оставшись наблюдателем, остался, на самом деле, в качестве слепца, который ничего не видит и не понимает.

- В твоих речах я чувствую предвестие апокалипсических времен. Скажи, как же Россия? – голос Флоренского дрогнул. – Какой она стала в двадцать первом веке?

Я стою на рассветной траве \ И гляжу на пунцовое небо, \ Как пульсируют тысячи вен \ На куске кислородного хлеба. \\ Наливается вишней рассвет. \ Давит день её утра пятою. \ На иголочку месяц надет, \ И вращается над головою... \\ На костре догорает июнь. \ На огне – его плавится лик. \ Будто клик футуристов "мизюнь", \ На болоте проплакал кулик...

Дочечка! Я знаю, что ты никогда не прочтёшь и даже не увидишь эти строки.

...у каждого поэтического стиля есть свой набор приемов, обеспечивающих прямой доступ информации к «читательскому сердцу». В случае поэтики Гинзберга мы имеем дело с верлибрами особого типа, очень раскованными по отношению к литературным канонам, со свойственной психоделике недосказанностью, смысловой «размытостью» каждой отдельной строки. Такой тип стихосложения в границах свободного стиха можно смело выделять в отдельную категорию, которую стоило бы назвать «психоделический верлибр».