Рейтинг публикаций

...европейская философская традиция началась в XVII веке с фразы Декарта «cogito ergo sum» (...) и закончилась в начале века XIX работой Гегеля «Наука логики»... С тех пор в западной философии наступил кризис, в котором она пребывает и сейчас. Русская же религиозная философия возникла, когда европейская закончилась, а именно – в первой половине XIX века в работах ранних славянофилов, и была искусственно оборвана революцией 1917 года. Каковы особенности этих двух традиций?

Формирующие матрицы западной культуры направляют фокус внимания человека на предметные взаимодействия: на отношения предмет – предмет, предмет – субъект, субъект – субъект и субъект – в – себе – субъект. С этой точки зрения первоначальный буддизм искажается, поглощается, смешивается и т.д.

...Полтава ожидала короля Швеции, президентов Украины и России, а так же многочисленные делегации из зарубежных стран. По всем телеканалам и во всех газетах не умолкали сообщения об этом событии.

Быкорожев снова пьян пришел домой. // Тень заката его за руку вела. // Нынче март попер совсем-совсем гнилой – // Ни прихода, ни оргазма, ни тепла. // Старый госпиталь зарос рассадой дыр, // В каждой зыблется пожухлая вода. // Витражи полуразрушенных квартир // Пациентам ненадежная тюрьма

Человек, пока ещё проживающий за пределами зоны действия Коммунизма и Православия, представляет себе земную жизнь совершенно неправильно: он полагает, что всякое его действие должно иметь некоторый логический результат.

“В каждом из нас Бог”, – как бы говорит Павел, – “но, как вы будете с этим жить, решать не религиозной институции исторических апостолов, а исключительно вам самим”.

Похоже, наше единство с чем-либо – очень скользкая тема.

В деревне, на севере, живёт старик. Он одинок и никто не греет его ног. Никому не нужен его титаник, спрятанный в складках шёлковых панталон. Никто не трогает его мохнатых бровей. Никто не промокает влажных глаз подолом пёстрой нагойской юбки. Целыми днями смотрит старик в окно. Но ничего не видит в окне.

...испытать чувство неописуемого восхищения от лицезрения действий спортсмена (просто действий!) в которых слилось торжество духа и совершенство тела. Ощущение, сравнимое лишь с творениями Праксителя и Микеланджело Буонаротти. Я имею в виду бег Мируса Ифтера...

Начиная с главы Быки Солнца скриптор пускается, наконец, в большое плаванье. Он и есть подлинный Улисс. Он трижды испытывает беспредельное, пускается в безграничное, но трижды поворачивает вспять.[15] Джойс становится Улиссом. Он принимает вызов бесконечного в человеке, в литературе, в охватывающей человека пустоте обезбоженности, но он всякий раз отступает вспять.
Куда же? – Только в центр.

...в модели языка, вырабатываемой каждым автором-дадаистом каждый раз в каждом новом тексте – и заключается, по нашему мнению, суть дадаизма.

Как естественное противостояние (...) ущемлению, унижению и насилию, автор-женщина появляется в Британии, да и в других странах, по большому счету, лишь в XIX веке, когда, сначала пишет свои произведения под мужским псевдонимом, как Джордж Элиот, а потом, как сестры Бронте, создает свою собственную традицию, которая, затем, продолжается, например, прерафаэлитами (Кристина Россетти), находит свое «третье» «Возрождение» в творчестве Вирджинии Вульф.