Рейтинг публикаций

Позавчера ночью зачем-то читал книгу Жоржа Батая <Литература и зло>. Батай берет быка за рога и утверждает, что литература есть форма зла, обладающая высшей ценностью.

Люди реально струхнули <черного передела>: коммуно-фашистской, березовски-пропутинской контрреволюции. Предательства идеалов Борьбы за Свободу. <За что мы мерзли на баррикадах в девяносто, кажется, первом?> Предательства идеалов Галича, Окуджавы и Ильи Кабакова забоялись они. Атаки зла на добро, говна -- на святое.

"Последние две строки этого стихотворения полны такой страстной жизненности, такой тоски, такого значения, что мы ничего не знаем более сильного, жизненного во всей нашей русской поэзии" (Ф.М. Достоевский).

Ах, я вся не отсюда!>, -- в этом вся философия и литература. Называется -- прийти со стороны. Великим революционером станет тот, кто скажет: я весь отсюда, я только здесь и больше нигде. Но что это были бы за философия и литература? Такого, чтобы только <здесь, сам по себе>, -- не бывает.

Искусство вообще, и литература (как поэзия) в частности, уходят от понимания и понимаемого. Они ищут точки неопределенности, и, когда находят такие истинные точки, осуществляются.

А глупый снег лежит, лежит без рук - без ног. / Лежит себе, молчит и делается плотным, / И даже не глядит на желтое окно.

“Что есть Путь для китайца?” – однажды спросил я святого. \ Он взглянул на меня из-под век, словно аспид на слизня. \ И сказал: “Собирай свои вещи, мы едем в Житомир.” \ Я достал чемодан, напевая: “Вовеки и присно \\ Да святится тот город, в котором нет шлюх и матросов...” \ Феодосий прервал: “Поспешай, непутёвый философ!”

Когда не знаешь, как начать, начинай сразу с этого, то есть, говори, что не знаешь, как начать. Но в таком случае загвоздка в том, что теперь ты уже знаешь, как начать

Идеология эпохи видео. Эволюция эйдоса: от идеи к виду. Подделывать легче, чем переделывать. Гипер = супер+псевдо. Революция: от супер к псевдо. Гиперсоциальность, гиперсексуальность и т. д. Диалектика как ирония.

Были же и у Веры мысли. Тоже сочиняла стихи, рисовала гуашью картины. Мамка била подойником: иди, мол, лучше - с ребятами! Кто тебя, блин, замуж возьмет! Так и будешь наш хлеб есть с отцом! Но Вера, пока верила в возможность перемены судьбы, с ребятами не ходила. Терпела, сочиняла стихи, рисовала картины. Потом вышла замуж за сторожа Феодосия по принципу <за первого встречного>, стала, следовательно, Горябиной, отрастила пузо и сиськи, глазки заросли жиром. Привыкла и довольна стала. Привычка! Второе счастье.

Брали в жены себе и своим сыновьям из их дочерей, смешалось семя святое с народами этих земель, \ рука вельмож и управителей в преступлении этом первой была.

Брюнеточного роста приблизительно метр шестьдесят, она с внимательной улыбкой следит с дивана, как я играю с её сыном посредством воздушного шарика. Заметно, что её возбуждает очевидное исполнение мною функций Диминого отца, ведь вечно пьяный Серёжа Сахацкий был пьян, и, разумеется, эта мысль показалась дельной и свежей, как нечаянный глоток холодного воздуха, когда, приятно утопая в снегу, прошаркаешь валенками под навес, где, среди прочих, лежит толстое-претолстое промерзшее за ночь полено, на нём столько пыли, целые десятилетия на нём этой пыли - хочется взять красными негнущимися пальцами, благодарно поднести к лицу и понюхать.