Рейтинг публикаций

сегодня день... как будто перепрятал любимую свирель...

Бесконечны разрывы, \ Многократны свиданья \ Все равно впереди, подожди, \ Расстоянья. \ Все равно впереди снегом талым погосты, \ Безрассудные дни, необъятные весны. \ Разбивает такси заунывное “верь”, \ И звенит по крышам все та же капель.

Где же ты бродишь, Ванюша, кличешь, стервец, Горбунка? // В два открываются двери и Гастроном Гастрономыч // ждёт Дурака.

"Виват, Россия! виват драгая! Виват надежда! виват благая!"

...он пробежал мимо ангела-привратника, висевшего над лавой и произносящего одни и те же пафосные фразы, ввязался в схватку с отрядом темных рыцарей, затем перебил энное количество демонических созданий и проник в темный храм. В общем, все происходило как обычно, если бы не…
— Что за черт!?
(...) В левом верхнем углу экрана он прочитал короткое, только что появившееся сообщение: «*1232: now you die!».

...Люди могут получать удовольствие от того, что им нужно пройтись до магазина, они могут ценить это – но не всегда это побочное благо специально осознанно желают, добиваются, планируют. Человек скорее будет заботиться о том, чтобы магазин оказался ближе к его дому или чтобы была доставка товаров на дом. Специально отодвигать магазин от дома ради прогулки вряд ли кто-то захочет, это благо чаще получают только «даром» и только как побочный эффект неконтролируемых обстоятельств.

– Кто этот долговязый, – спросила она неожиданно грубо и хриповато, и рыхлое лицо ее скривилось надменно. – Это мой друг. Он упал с большой высоты, – тихо, но твердо произнесла Дженни.

...семантическое пространство с более или менее очерченными границами...

Юная, чистая, красивая девушка отправляется за женихом в действующую армию. Случайно знакомится со знаменитым сыщиком, страдающим черной меланхолией. Жених оказывается размазней и чайником, из за его халатности срывается штурм Плевны. Гибнет 10, а лучше 20 тысяч наших солдат. После этого жених попадает в каталажку, сидит там до последней страницы и как автор вы о нём можете больше не думать.

Они сошлись, честолюбивые энтузиасты одного всемирного дела, и каждый из них был уверен, что только он – непримиримый борец за счастливое будущее, а сидящий напротив – негодяй и изменник.

Маленький, отлетал Георгий, старомодный, как пиджак, со всеми условностями земли и всего того, что привязывает к жизни. Со своей смертью он открыл не то, чтобы лазейку, но как будто показал пример какой-то другой, изначальной пустоты, словно бы его, Георгия, никогда и не было, а значит, и не было всей этой мультипликационной жизни, словно бы нарисованной электронным карандашом поверх экрана.

Это сборник стихов преимущественно о жизни и любви, в этом он концептуален. Здесь не гремят литавры воинской славы, революционной лирики, нет обличений олигархического строя, кроме краткого упоминания, что его уволили с работы. Возможно, у Романа Круглова есть и гражданская лирика, – не знаю. Но вывод однозначен: это сборник поэзии...