Рейтинг публикаций

Такой наглости Родик не ожидал – лично он, поменявший за свою жизнь целых два садика – один возле Беш Мяртябя, другой – на Ази Асланова, дураком себя не считал! Даже наоборот – за три четверти, которые он уже успел отучиться в школе, лучше него писала и считала только девочка Оля! А читал Родька – лучше всех! Его даже по телевизору показывали, когда ему пять лет было – из библиотеки имени Белинского как самого маленького читателя!

Мы сейчас с мамой одни. Папа ушел в море и его не будет месяцев шесть. Ловит рыбу на юге, где-то у Большого барьерного рифа.

Авангард, бунтуя «против правил», всегда торопился на рынок. Тот же «Черный квадрат», прикидываясь искусством, становится товаром, на это и рассчитан

Да уж, Бруклин — не самая аппетитная часть Большого Яблока, как по традиции иногда еще называют Нью-Сити, но жить здесь можно, если соблюдать правила червоточин и знать свое место в системе, а Джой свое место в системе знал. Он давно научился находить баланс между законами улицы и законами Конфедерации.

– Молчи, молчи, – Он навис надо мной и произнёс шёпотом. – Тебя, тварь, передадут под юрисдикцию чеченской прокуратуры. Там по-другому разговаривать будут. Запоёшь, как миленький. Говори! Твои, чтобы остаться под Российским законодательством уже сознались, слёзно расписывают все ваши злодеяния. А тебя будет судить мой народ. Говори!

Розовые лозы на закате алом, не соврёшь в большом... а в малом?

На вопрос, что дала ему философия, он ответил: <По крайней мере готовность ко всякому повороту судьбы>.

Отсюда до угров и поляков, чехов и ятвягов, литовцев и немцев, от корелы до Белого моря и великого Устюга, где в лесах обитают тоймичи, от волжских булгар до буртасов, черемисов и мордвы – все эти племена, названные посолонь, покорил Бог христианскому народу и его владыкам: великому князю владимирскому Всеволоду Юрьевичу, отцу его, великому князю киевскому Юрию Владимировичу Долгорукому, и деду его, великому князю киевскому Владимиру Всеволодовичу Мономаху, которым половцы когда-то пугали своих детей в колыбели.

После большого города здешние расстояния казались несоразмерно короткими, отчего некоторые строения и предметы выглядели то вдруг слишком большими, то вдруг слишком маленькими, как в сжатом пространстве с дробным числом измерений. Кстати говоря, наверное, поэтому никто из местных жителей не знал ответа на вопрос, где тут заканчивался город и начиналась деревня.

Я ломал себе голову, потерял сон, у меня испортился аппетит, и с поразительным постоянством передо мной вставала картина лесного душегубства – элементарная и в тоже время невообразимо сложная.

Пойми, Вадим, я готов очень дорого заплатить за человеческую душу, настолько дорого, что тебе и не представить, но...