Рейтинг публикаций

Всё помнит сердце памятью любви, всё помнит разум памятью учёта…

Не пытайтесь смешаться с толпой – найдет!

Бандиты – они от хорошей жизни обнаглели

...где находились Лазарь и Христос в течение трёх дней после своей смерти? Годится ли ответ Л. Андреева из рассказа «Елеазар» о всепроникающей пустоте?.. Любопытно отметить, что одна из самых таинственных пьес писателя «Реквием» (1917 г.) открывается загадочным подзаголовком: «Всё это происходит в пустоте».

То, что большинство людей плачут и умиляются, переживают и радуются какому-то мелодраматическому сказанию, не менее важно для консолидации множества племен в народность, чем единая религия и общий эпос.

Рассказы Маргариты Прошиной интересно работают с восприятием: они словно позволяют внутренне обогащаться, пополнять запасы жизненной и творческой энергии, или, попросту, черпать вдохновение – из забытых, словно отодвинутых в дальние углы, чувств и воспоминаний, как будто бы простых событий и ситуаций, которые преобразует авторская воля и глубокое, нетривиальное видение писателя.

Спят, жуют, дерутся, ковыляют, \ Тянут жизнь, похожую на бред, \ Об умерших редко вспоминают. \ Нет – и нет, и хорошо, что нет. \\ Этим душам от рожденья вышел \ Вечный, неизбывный полумрак. \ Я спрошу Того, кто всех превыше: \ – Ты за что же, Господи, их так? \\ Я решусь сказать жестоким слогом: \ – Будет, будет Суд в конце концов, \ И взойдёт, ущербное, над Богом \ Дауна широкое лицо.

Я не смел, когда был пионером. Я не смел очень многие вещи.

Отсюда до угров и поляков, чехов и ятвягов, литовцев и немцев, от корелы до Белого моря и великого Устюга, где в лесах обитают тоймичи, от волжских булгар до буртасов, черемисов и мордвы – все эти племена, названные посолонь, покорил Бог христианскому народу и его владыкам: великому князю владимирскому Всеволоду Юрьевичу, отцу его, великому князю киевскому Юрию Владимировичу Долгорукому, и деду его, великому князю киевскому Владимиру Всеволодовичу Мономаху, которым половцы когда-то пугали своих детей в колыбели.

Только до крайности истончившийся за последнюю четверть века слой ученых знатоков, а также преданных избранной стезе учителей русской словесности и настоящих ценителей поэзии ощущает его поэтическую высоту, подчас легко поднимавшуюся до вершин истинной гениальности.

...Встречные потоки пересекаются, лавируют, растворяются друг в друге. Даже на бульваре многолюдно: выходной, а над обширной детской площадкой витает шум. И расстилающийся выше бесконечный простор пышно играет отцеженной синевой июля.