Рейтинг публикаций

Поведайте-ка, комнатки, то, что всегда известно только вам.

Вдумайтесь! Речь идет о неком поле, с которого начинается всё, но которое, чтобы остаться началом, должно удерживать в себе ещё и ничто, так как иначе оно станет принадлежать тому, что появится позже как всё, а значит уже не сможет называться первоначалом. Это чистый воды парадокс. Но самое принципиальное (...) то, что начало не есть что, оно есть как, т. е. это не что-то фиксированное, а процесс чистого становления...

вечность проплывает мимо \ величественно и презрительно, как гренландский кит. \ эти брызги, минуты, секунды — смотри, они твои… \ нищая форма жизни... \\но я улыбнусь: на ваших прочных космических крейсерах \ миллионолетья \ никого нет, а звезды бессмысленны — ядерные плевки. \ все планеты сногсшибательно мертвы \ и ядовиты. \ смотри, вечность, на нашем утлом плоту \ из плоти, кредиток и быстрых слов \ кипит жизнь, борщ и любовь...

...частичка эмо-кида есть в каждом...

Жили мы тогда в старом доме, от цирка недалёко

...Текст намагничен и в то же время магичен. Это прекрасная проза, которую стоит читать... Идея проста: поиски сына. Иванов ищет сына, а в же самое время - метафизически - и себя. Если было бы только о сыне, богемном художнике - был бы роман воспитания. А тут - роман-искание, или, лучше, роман-взыскание: что делать, кто виноват, что почем?... Мещанство, вещизм, сексуальная распущенность - все подмечено и размечено на моральной карте для того, чтобы потом разгромить...

...он затопил камин и сделал себе крепкий кофе, решив этой ночью осилить давно от него ожидаемую рецензию на книгу французского путешественника Д.
Внезапно кто-то сильно и настойчиво забарабанил в дверь, затем не менее властный стук раздался в окно. Ардов прикрыл абажур пледом и тихо, на цыпочках, подошел к темному стеклу.

Один рано погиб, утонув в реке, как будто был позван и взят духами Природы, с которыми он говорил как равный в своих стихах. Другой рано оставил поэзию, тоже словно призванный на подвиг самоотречения – отречься от своего творческого дара, чтобы совершить духовный подвиг в самой жизни. Такие же жертвы – Веневитинов, Лермонтов, Грибоедов, Кольцов, Есенин, Клюев, Гумилев, Хлебников, Маяковский. И Пушкин, конечно. И Блок. И Цветаева. Этот ряд можно далеко расширить. Их судьбы жертвенны. Священные жертвы Аполлона.

Обычно представление о столичных заведениях складывается превратное. Тогда было – что там всё по блату, либо о необходимости каких-то нечеловеческих способностей, чтобы поступать туда на учебу в адъюнктуру. А со мной беседовали нормальные доброжелательные офицеры, без тени снобизма, все, как один, толковые. И самое главное – никаких даже намеков на какие-то неделовые взаимоотношения, типа родственников или каких-то сомнительных услуг. Всё – как учили: в науку – предъяви научную квалификацию. Может быть потому, что мне повезло попасть на выучку к поколению фронтовиков. И первому послевоенному поколению офицеров. Они всё мерили по-настоящему. Это меня (простите за напыщенность) окрылило.

а лампа на столе – мой друг настольный \ mon тихий \ электрический ami \ я омываю руки светом друга \ и чище нет на свете рук \ чем те что побывали в этом свете \\ медовый свет \ mon электрический ami

...рядом с ней лежало чудовище. Оно походило на человека, только не было на нем ни единого волоска, а с ног до головы, его тело было залеплено серебристой чешуей. Внезапно Леночка поняла, что это Иван Петрович лежит перед ней.