Рейтинг публикаций

...В глуби у нас возникает и медленно зреет спрос на последний приют от вселенской заброшенности. Усилием мысли получим оттуда и предложение: чем больше проблемна, суетна и для нас самих подозрительна наша земная жизнь, тем призрачней граница с мечтаемым её неземным «продолжением». Для многих из нас быть кем-то услышанным и сколько-то понятым, не говоря о подмоге, почти неподъёмного стóит. Биться с всесильными всё духовное перемалывающими мельницами, что повсюду их сонмы на нашей Земле – дело всякого рядового Дон-Кихота. А таковых немало среди землян – хотя и беда их, что никогда им не съехаться в один влиятельный легион.

В текущем философском квартале разбирался с этической проблемой, как я её обозначил, «абсурда хотеть хотеть». Человек должен принять моральное решение – и оно будет таким, как в последнюю минуту что-то к нему подтолкнёт изнутри. Невзирая на всё заранее решённое – сознательное и обдуманное, здравомыслящее, рациональное, нравственное и какое угодно. Этот глубинный толчок и есть наша свобода и самость, и наше, но нам до поры неизвестное хотение...

Втайне от себя чему-то вверяясь, получил я весть от своих взрослых домашних. «Дом продан – как то и было с тобой обговорено. Готовимся к переезду – приезжай подсоби» Как в том немецком фольклоре: «Чем унывать, споём-ка лучше весёлую песенку!» Только не был бы я не кто-нибудь, а русский. Да ещё из тех, кто родился и жил не в России – и вдалеке от неё умел тосковать и по ней. А по чьим-то великим словам, только нам, русским, дано понять и чужую такую тоску – совсем как свою.

Игр было много: ножички, например: когда в очерченный на земле круг нож, изъятый из бабушкиного хозяйства, кидался так, чтобы отчеркнуть, как можно больше пространства себе. Кегли делали сами: из сучьев, и, пуская в них мяч, в общем не думали о победе, установив кегли у ворот. Любимым был: великий залаз: на деревья участка: и по единственной, ровноствольной груше карабкаться было труднее всего; проще давались вишни...

Как может быть, чтобы моё сокровенное здесь-и-теперь-бытие, не подвластное времени и пространству, было всё же чувствительно к простым и зримым пейзажным вариациям – ну хотя бы в сменах времён года? Но то были теоретические изыски – а теперь я был на испытательном полигоне, и отсчёт перед пуском пошёл. (...) ...где теперь это всё – здешнее и законное по праву земных перемен? Здешними были теперь только клубы этой молочной мути: заволакивая одно и другое, всё остальное, они рисовали собой присущие всякой вещице черты – и бездвижили, холодили, лишь оттеняя собой их внутренний свет и жар. Туман уже был и во мне – высвечивал мглистые призраки – дальние образы, витражи памяти – всё то, что хотел я чтоб было здесь вечно – в моём краю, в городке, на лимане – на этом маленьком засыхающем клочке планеты, что вместил в себя весь остальной этот дивный и бедственный мир – все его взгорья, водоразделы, вертепы и вертограды.

Дважды за полчаса раненому было высказано авторитетное и твердое заключение о скорой смерти. Мужество, проявленное Пушкиным в последние часы жизни, невозможно подвергнуть сомнению, но и воля к жизни, во время безмерных страданий вызывает восхищение.

Розанов... от голода умиравший тут, один из самых парадоксальных философов русских, весь космос русского духа, да и мирового, стремившийся осмыслить под своим неповторимым углом-градусом! И сегодня – сколько свидетельствует о Русском Апокалипсисе – читай, вникай, обогащайся, душой расти (если осталась!). Мемориальная доска (убогая, впрочем) висит – но: разве нельзя создать дом-музей? Разве потребует это серьёзных затрат – в сравнении с постоянно возникающими гостиницами-магазинами-торговыми Вавилонами?

Сама идея свободного электричества была высказана космистом и биофизиком Александром Леонидовичем Чижевским ещё в 1921 году. Чижевский предполагал, что материя в своих первичных основаниях сверхпластична и может обретать любые, рационально заданные параметры. А энергия – это свойство материи. Соответственно, и её возможности также могут меняться. С конца 1925 года в стране начинаются первые эксперименты в сфере свободного электричества. Аппаратура: немецкая. В начале 1926 года в Подмосковье, в посёлке Раменское создаётся Лаборатория новой электродинамики (ЛНЭД). До уровня научного института она не доросла, но буквально сразу же после её организации Раменское получает статус города (15 марта 1926 года). Забавное совпадение.

Порошило снежком – видно в окна; медленный, накануне Сретенья, словно стекает неторополиво, паутинкой оплетая воздух. Под козырьком подъезда – Миша с первого этажа: любит посидеть на скамейке, постоять, глядя в никуда, крепкий, очень довольный жизнью пенсионер.
-Привет, Миш!
-Здравствуй, Саш!

...На этих столбах тянули провода через плавни к дальним рыбацким сёлам. Бежал по ним живительный свет, а вместе с ним – и я тому верил – светоч разума, равенства, справедливости. «Советская власть – это коммунизм минус электрификация всей страны» – так шутили тайком в те времена, когда я рос и крепчал, вливался в многолюдные ряды и с детскою верой в душе шёл вместе с ними вперёд – к заре коммунизма. И понимал понемногу, что шутить – это надёжней, чем верить. И тогда становился я холоден, трезв и сбегал и от верующих, и от шутников – и до первой зари приходил в эти дебри служить свою идеальную заутреню.