Жизнь как есть

Сергей Андреевич Скогаревский

       Революцию 1917 года многие представители российской интеллигенции восприняли как событие метафизическое. Она должна была создать тот тип социальных отношений, на основе которых общество совершит прыжок из Царства необходимости в Царство свободы. В процессе такого прыжка возможности человечества вырастут: будут открыты принципиально новые виды энергии, а со временем человек получит возможность менять законы природы и создавать новые фрагменты реальности («космическая инженерия»).

       В первую очередь такие ожидания касались космоса. Уже осенью 1923 года в Политехническом музее прошла серия лекций «Возможно ли путешествие к другим планетам?». В обсуждении участвовали учёные-ественники и философы. Ответ на вопрос был, безусловно, положительным. В дальнейшем под влиянием Русского космизма (так называлось это движение) возникнет советская космонавтика.

       По объективным причинам космические увлечения 1920-х сегодня хорошо изучены. Новационные проекты земной техники, наоборот, оказываются в тени. Летающие дома, телепортация, гены бессмертия, молекулярная алхимия... – всему этому посвящено очень небольшое количество публикаций. Это относится и к теме свободного электричества; по сути, основная информация о ней содержится в монографии Бориса Латура «Материи не существует», изданной несколько лет назад на основе советских архивных материалов.

       Свободное электричество – это комплекс технологий, позволяющий передавать огромное количество электроэнергии на большие расстояния беспроводным способом: при помощи ретрансляторов, которые могут находиться на расстоянии десятков (а в перспективе – и сотен) километров друг от друга. Ценность такой технологии очевидна: электрификация всей страны ещё в годы Гражданской войны была объявлена важнейшей задачей на пути к социализму. А возможность отказаться от линий электропередач способна удешевить процесс и резко ускорить электрификацию.

       Сама идея свободного электричества была высказана космистом и биофизиком Александром Леонидовичем Чижевским ещё в 1921 году. Чижевский предполагал, что материя в своих первичных основаниях сверхпластична и может обретать любые, рационально заданные параметры. А энергия – это свойство материи. Соответственно, и её возможности также могут меняться. С конца 1925 года в стране начинаются первые эксперименты в сфере свободного электричества. Аппаратура: немецкая. В начале 1926 года в Подмосковье, в посёлке Раменское создаётся Лаборатория новой электродинамики (ЛНЭД). До уровня научного института она не доросла, но буквально сразу же после её организации Раменское получает статус города (15 марта 1926 года). Забавное совпадение.

       По своему забавным является и то, что официальными руководителями ЛНЭД были люди, не имеющие никакого прямого отношения к науке: Павел Александрович Алексеев и Николай Иванович Шверник. Назначение Алексеева объяснимо: он был непосредственно связан с авиацией, со временем дослужился до должности начальника Главного управления авиационного снабжения РККА. Это важная деталь: свободный электрический импульс, как предполагалось, способен не только «прыгать» на большие расстояния, но и сбивать самолёты и всё остальное, что летает в небе. Назначение Шверника менее понятно. Но, следуя советской логике, если Ф.Э.Дзержинский после руководства ВЧК стал Наркомом путей сообщения РСФСР, а ещё позже возглавил ВСНХ, то секретным научным проектом вполне успешно мог руководить человек, являвшийся до этого заместителем председателя «постоянно действующей Комиссии для борьбы с самогоном, кокаином, пивными и азартными играми (в частности, лото)». Кстати, Раменское Шверника запомнило и отблагодарило: 5 марта 1933 года в городе был торжественно открыт (на основе парка XVIII века) Межпрофсоюзный парк культуры и отдыха Раменского райпрофсовета им. тов. Шверника. 

       На деятельности ЛНЭД изначально лежал отпечаток двойственности: с одной стороны, проект был максимально закрытым, секретным, а, с другой стороны, советская власть готовилась громогласно заявить о грядущих успехах, для чего, в частности, планировалось использовать силы советского писательского цеха. Первоначально чиновники обратились к Ф.Н.Гладкову, автору выдающегося романа «Цемент», появившегося как раз в 1925 году. Гладков, в итоге, благоразумно отказался. Тогда, уже в 1929 году, аналогичное предложение было сделано Л. М. Леонову, и он согласился. Более того, как свидетельствует в ряде писем жена писателя Татьяна Михайловна, Леонид Максимович загорелся этой идеей настолько, что захотел снять дачу в Ильинке, соседствующей с Раменским. Но с дачей что-то не получилось... В любом случае к осени 1929 года ЛНЭД достигла серьёзных успехов, и момент триумфа казался всё ближе и ближе. По крайней мере, на короткие расстояния перемещать электроэнергию сотрудники Лаборатории научились. Но дальше, как это часто бывает в жизни, случилась катастрофа: весной 1930 года ЛНЭД была закрыта. 

       О причинах этого решения можно только догадываться, но Б. Латур, в связи с этим обращает внимание на одно чрезвычайно странное событие, происшедшее 18 декабря 1929 года (по другой версии – 21 декабря). В этот день наш регион пережил серию одновременных техногенных аварий, каким-то иррациональным образом не затронувших Малаховку. Около полудни загорелась Удельная (пожарные службы насчитали 19 очагов возгорания на территории посёлка), буквально сразу же после этого на перегоне «Красково–Томилино» сошли с рельс два американских электровоза, купленных за весьма большие деньги, а ещё чуть позже была полностью (и на несколько дней) обесточена Ухтомская.

       О пожаре в Удельной оставил свои воспоминания самый обычный, местный житель Фёдор Конь. Подробностей мало: «Полыхало на семи улицах, но вширь огонь не распространялся, хотя поначалу тушить огонь было некому». Но Коня больше всего восхитило то, что пожары возникли в непосредственной близости от Троицкого храма, но «церковь вообще никак не пострадала». Конь до конца жизни был убеждён, что именно это обстоятельство («чудо!!!», «коммунисты побоялись!») спасло Троицкий храм от закрытия. (Соседнему храму в Малаховке повезло намного меньше, в 1930-е годы он был закрыт, превращён в склад и был восстановлен уже в постсоветское время.)  

       К счастью для нас, несмотря на закрытие проекта, свою задачу Л. М. Леонов выполнил. В 1932 году был напечатан прекрасный роман «Скутаревский». Роман – про свободное электричество и про неудачу с его освоением. Действие перенесено подальше от Москвы, но основные события, кажется, переданы достаточно точно. Даже фамилия главного героя (и, попутно, действительного, а не формального руководителя ЛНЭД) почти не искажена. В действительности его звали Сергей Андреевич Скогаревский.

       О Скогаревском известно немногое; Латур восстанавливает его биографию на основе материалов допросов НКВД 1935 года; следовательно, в 1935 году С. А. Скогаревский был ещё жив.

       На основе этих материалов выявляется следующее: Скогаревский родился в 1875 году в Москве, окончил Московское императорское техническое училище, был последователем «Философии общего дела» Н. Ф. Фёдорова, сотрудничать с большевиками начал по личной просьбе В. И. Ленина. На фотографии, сделанной где-то в начале 1920-х и любезно предоставленной нам сотрудниками Раменского музея, мы видим лицо человека нервного, усталого, но, в то же время, целеустремлённого. Учёный воспринимал ЛНЭД как свой личный проект, самостоятельно набирал в Лабораторию научных сотрудников, не обращая внимания на их социальное происхождение и деятельность в годы Гражданской войны, и даже придумал (и настоял на принятии) названия исследовательской программы, связанной со свободным электричеством. Это название в 1935 году Скогаревскому припоминали постоянно. Оно действительно звучит вызывающе: «АНГЕЛ».

       Латур предполагает, что причиной закрытия ЛНЭД стало неудачная попытка беспроводной передачи электричества на большое расстояние и материальный ущерб от этого испытания. (В любом случае это означает, что каких-то существенных результатов ЛНЭД добилась.) Но, кажется, не всё столь банально и очевидно. Обращает на себя внимание вектор передачи. Он был направлен на Москву, точнее, на её центр. В связи с этим и дата испытания (21 декабря) выглядит более чем символичной... НКВД имело все основания интерпретировать происшедшее как попытку теракта – возможно, самого экстравагантного в русской истории.

       На эту версию отчасти работает и скупая информация с иноагентского сайта «Мемориал»: «Арсений Сергеевич Скогаревский, 1903 г. р.  Арестован в начале января 1930 года (точной даты нет). Место ареста: Москва. Обвинение: участие в троцкисткой организации и подготовка террористического акта». Другая информация по этому делу отсутствует. (Арсением звали сына главного героя романа Леонова, но в протоколах допросов Скогаревского 1935 года упоминания о сыне отсутствуют.)

       Судьбы главных участников истории с ЛНЭД сложились по-разному, но едва ли их можно назвать в полной мере благополучными. Единственное исключение: Н. И. Шверник. У всех остальных, в итоге, всё было нехорошо, но у каждого – по-своему. Скогаревский исчез; дата смерти (пока) неизвестна. П. А. Алексеев в июне 1941 года, за три дня войны с Германией, был арестован («дело авиаторов»); причина ареста неизвестна, расстрелян 23 февраля 1942 года в Саратове. Л. М. Леонов, в итоге, стал выдающимся русским писателям, но с 1935 года и до самого начала войны ждал своего ареста. В начале своего последнего романа «Пирамида», опубликованного уже в постсоветское время, Леонов очень подробно описывает своё состояние того времени. Кстати, одного из главных персонажей «Пирамиды» зовут Ангел, и он является существом из иных, высших миров, а в нашем мире он оказался случайно. В контексте связи Леонова и ЛНЭД «Пирамида» обретает особые смысловые оттенки.

       А свободное электричество так и осталось свободным; по крайней мере, от нашей эксплуатации. Данная технология сегодня не применяется.

       Послесловие. Неожиданно информация об исследованиях свободного электричества в СССР обнаружилась в США. В научном сборнике, посвящённом П. Фейерабенду (A nightmares for scientific laboratories, Boston, 2008) некая Sylvie Courvoisier пишет, что революции создают принципиально новые научные парадигмы, свободное электричество могло бы стать одной из таковых, но Русская революция закончилась, к власти пришёл Сталин, и СССР вступил на путь консерватизма. Соответственно, все новационные исследования были свёрнуты. В общем, как это часто на Западе бывает, во всём опять виноват сталинизм.