Рейтинг публикаций

Меня не часто встретишь – это факт. \ Да я и сам гляжу всё больше вверх, \ Не собирается ли дождь там, или град, \ А то вдруг, чего доброго, и снег… \ А если небо в тучах, дождь идёт, \ Гляжу, не проясняется ли там. \ Да, в жизни вечно всё наоборот: \ Фигаро – там, а здесь – Слонопотам.

«...влюбленность есть не что иное, как преувеличение второстепенных различий, существующих между двумя женщинами (или двумя мужчинами). Но то же самое может распространяться и на произведения искусства, и на лошадей. В подобных ситуациях эластичная жесткость <...> уликовой парадигмы кажется неустранимой. Речь идет о формах знания, в логическом пределе тяготеющих к немоте...» (Карло Гинзбург)

Мне напрасно приписывают какие-то особенные отношения с Руми … поэту такого потрясающего масштаба и глубины, как Руми, необходимо иметь много разных переводчиков и интерпретаторов.

Финальная фраза повести «Пока поют о космосе, пока летают – стоит село» даёт пусть и окрашенную долей горечи (и летают-то всё меньше и меньше, не до вселенских просторов сейчас), но всё-таки надежду, что «мир-село» продолжит свой путь на орбите.

– Таганская –

Это Коровин читает проповедь. С тех пор, как Цыганок помнил этого поселкового идиота, Коровин всегда любил занять скучающих жителей Юльхора каким-нибудь назидательным разговором.

Исходя из наития, а не из здравого смысла, \ Приходишь к реалиям осени, к возрасту бед, к Лобачевскому, \ От сырого пейзажа в окне, через мокрые окна пейзажа к листьям \ С шершавой кожицей, что к ранке прикладывают в детстве.

А так как своего крематория в городе пока нет, имеем выходы на загородную котельную, работающую на твердом топливе – эффект тот же. Урны под прах всегда в ассортименте и только импортные. И не какой-нибудь там дешевый Китай, а самая настоящая Германия. По желанию клиента мы можем пристроить ее где угодно, вплоть до столичного колумбария на Ново-Девичьем кладбище. Последнее желание клиента – для нас закон.

Меньше всего я хочу принизить Высоцкого, который был и остается, перефразируя товарища Сталина, лучшим и талантливейшим поэтом эпохи семидесятых. Прочие, с позволения сказать, поэты этой эпохи были просто плесенью. Кроме того, Высоцкий был смелым человеком, не боявшимся говорить то, что считал правильным.

Школьные ребята… Улыбающиеся при встрече. Глаза – еще те, детские, но вокруг седина и морщины. Грустное превращенье. Как в «Сказке о потерянном времени». Оно на самом деле – потерянное. Истинно только детство, остальное – разумеющая тщета…

При таком полном отрицании, когда всё и вся отражается в бескомпромиссном сознании Базарова, он в точке тотальной негации становится абсолютным наблюдателем, сохраняя позицию абсолютно Иного.