Рейтинг публикаций

Рассказ, который вы сейчас будете читать, интересен ещё и тем, как на наших глазах факт жизни превращается в факт художественного текста. Летом мы встречались с Темировым на атлантическом побережье Франции, в городке Аркашон, связанном с именами Жида и Сартра. И старика, описанного в рассказе, увидели вместе, познакомились с ним, когда Вадим только-только приехал от наших друзей из Бордо. Но встреча, на которую я не обратил внимания, задела Темирова, и, вечность спустя, превратилась в превосходно написанный рассказ. Чему можете быть свидетелями уже вы.

...человек, увидевший в себе образ Бога на Земле, является осью и вершиной космогенеза, органом самосознания Универсума. Человек – это карты, игрок и ставки одновременно. В человеке – все начала и концы. Бесконечно малая с физической точки зрения энергия его мысли может привести к бесконечно большим результатам.

Когда скотофон запустили, я увидел в голове четкую картинку – помещение в стиле еврокомфорт, а внутри девушка с баллоном. Смысл в том, чтобы на нашу неотесанность напылить лоск цивилизации. Надо часто посещать врача, покупать добротную одежду без швов, аккуратно ходить по улицам, содержать жилье в чистоте, а так же уплачивать разнообразные пошлины.

Она остановилась, не выходя из тени подворотни, подсветила сигаретой свои псевдо-массивные наручные часы, похлопала меня по предплечью, выкинула сигарету, сняла с моего плеча рюкзак, открыла его, пошарила внутри, вытащила огромный блестящий пистолет, по-моему, с глушителем, повесила рюкзак на сгиб локтя, передернула затвор, снова засунула руку с пистолетом в рюкзак и, не вынимая их оттуда, стала чего-то ждать, поглядывая на часы

Напротив музея Родена он чувствует волнение. Его беспокоит внутреннее ощущение повторяемости бытия.

...линия проколотого нерва, ведомая Леоновым от Достоевского (и цветовая гамма у него часто серо-бело-чёрная, как у Фёдора Михайловича); эта боль – за униженных и оскорблённых, количество которых у ХХ веке увеличилось в геометрической прогрессии.

...Как известно, Лермонтов тоже воевал в Чечне. Однажды во время стоянки в Ханкале он предложил офицерам поужинать за чертой лагеря. Это было категорически запрещено: чеченцы отстреливали всех, кто покидал лагерь. Смельчаки поехали, расположились в ложбинке, за холмом. Лермонтов заверил, что выставил часовых. На холме и вправду торчал какой-то казак. Пирушка прошла благополучно. Когда возвращались, каждый бахвалился собственной отвагой. И тут поэт со смехом признался, что казак был всего-навсего чучелом. У офицеров вытянулись лица…

Метаметафоризм к кому-то приходит как сумма знаний, накопленных человечеством, а к кому-то - как осознанная необходимость. Вот такой метамета интереснее всего – стихийный, нутряной, свидетельствующий о внутренней жизни, реализм в высшем, можно сказать, смысле.

Предположим, что и действительно некие "мы", а именно русские классики пера, вышли из гоголевской "Шинели". Тогда получается, с некоторой точки зрения, если учитывать то значение, какое до сих пор еще имеет русская литература как фундаментальное явление национальной культуры, что те мы, кто вырос и воспитался внутри этой культуры, являемся, нет, не учениками Дьявола, это было бы слишком круто для нас, а несколько иначе, все мы - бесовы дети.

Хитросплетения информационных связей живой материи превосходят возможности современной математики, которая делает только первые попытки в этом направлении...

...у профессиональных революционеров (каковыми, без всякого сомнения, являлись и Дыбенко, и Коллонтай) в ходу была свободная форма сексуальных взаимоотношений... поймал пробегающего мимо товарища по партии и без лишних разговоров засадил ему под хвост…

Он вспоминал детство: большерукого, похожего на гориллу отца, регулярные субботние порки и рождественские подарки, которые его сухонькая мать подкладывала ему под подушку