Рейтинг публикаций

...Мир сей — кладбища. Тараканы. Немой вопль. Какая разница. Глухота — отсутствие времени. Пространств преизбыток. Память — слух. Зрение — кладбище. Все это — мир сей. Сострадание клопа к таракану.

С каждой деревни здесь можно писать один и тот же портрет. Это известковый изволок, желтые тропы змеятся от причала к подворьям. Прощеленные ветрами, будто клали без раствора, стоят бутовые цоколи изб и клетей. Срубы темные, не обшитые, дубит их на верхотуре непогодью. Окна с геранями, и в метель и в ведро глядят широко за Волгу

Фестивали русских фильмов, выставки русского авангарда, несметное количество вечеров русской музыки, танца, кухни и прочей керамики. И каждый раз, затаив дыханье, ждут честно оплатившие входной билет доверчивые американцы, что распахнётся занавес, рухнет стена, спадёт пелена и узнают они Главную Русскую Правду. В январе на встрече с Татьяной Толстой некий нетерпеливый Американский Человек не выдержал да и ляпнул то, что мучит и гложет каждого Грамотного Американца: <Скажите, а почему русская литература - самая великая?>

В древнем Китае люди верили, что все природные катаклизмы, происходящие в стране, вызваны плохой властью, то есть сама природа протестует против алчности, несправедливости и безнравственности правителей. Мы живем, конечно, не в эпоху древнего мира. Но и сегодня мы все понимаем, что лесные пожары в России – это, в первую очередь, и главным образом рукотворная катастрофа, то есть катастрофа антропо-, социо- и психогенная.

При рассмотрении вопроса о том, как Г.Ч. относился к эпохе «серебряного века» – лучшему времени его собственной жизни, сразу возникают некоторые недоумения.

Она остановилась, не выходя из тени подворотни, подсветила сигаретой свои псевдо-массивные наручные часы, похлопала меня по предплечью, выкинула сигарету, сняла с моего плеча рюкзак, открыла его, пошарила внутри, вытащила огромный блестящий пистолет, по-моему, с глушителем, повесила рюкзак на сгиб локтя, передернула затвор, снова засунула руку с пистолетом в рюкзак и, не вынимая их оттуда, стала чего-то ждать, поглядывая на часы

В Архангельске знал Зоила Григорьевича, лесничего лет 30, огромных размеров и страшной силы. И он плакал (буквально) от тогдашнего (1962-1965) лесного разорения – лесного разбоя по Л.М. Леонову. Зоил искал себе место управдома, чтобы не видеть лесную погибель. В те годы ликвидировали Министерство лесного хозяйства...

Филология в наши дни есть искусство медлительных чтений; в грядущем она – быстрый танец

Хайку-рубаи могут представлять из себя хайку-верлибры, которым присущи цветистые сравнения и гиперболы, соединение темы природы и любви, яркость и пафос.

Самое страшное, что может с тобой произойти, - это банальное, механическое повторение одного и того же бессмысленного ритуала. Самое жуткое - когда понимаешь, что не принадлежишь самому себе, что все твои движения следуют схеме, к которой ты не имеешь доступа и по которой инопланетяне, возможно, считывают сверху, как по нотам, какие-то важные для них послания.

За эту идею – своей земли – он с самого начала истово ухватился. Раз уж он окончательно и бесповоротно сделался городским, прикипел и прирос к квартире, к процессу промышленного производства, то пусть хотя бы так, на небольшом участке, отданном ему в личное владение, возвратиться к нему с детства знакомое и теперь подзабытое ощущение труда на земле.