Рейтинг публикаций

Музыка с её правилами потребления предполагает в логическом пределе крайние формы гипер-социализации, и всё только потому, что сила её воздействия оценивается обществом как крайне опасная. Как крайне опасное приближение к Лону-Матери…

Вещи рождаются парами. Делается, конечно, одна конкретная вещь. Она отливается в форму, а форма получается по модели. Но еще до модели ясно, что у вещи есть, как мы бы сказали, виртуальный брат (сестра) или супруг. С этим братом сестра в своей вещной жизни никогда и не встретится. Пока еще не находили сразу пары таких вещей. Я думаю, что делали все время одну и ту же. Только форма орнамента топора или рукоятки ножа недвусмысленно дает понять: одинокая вещь проистекает из пары.

Жизнь моего поколения была вплетена в целый пласт истории. Мы жили рядом с теми, при ком зародилась советская цивилизация, и стали свидетелями её конца. Что значит наша жизнь рядом с безжалостной поступью истории. У страны, в которой я родился и жил, было печальное прошлое и туманное будущее. У страны, где я оказался, будущего нет совсем.

Теория в огромном числе случаев играет роль идеологии, мнимо санкционирующей действия, чья необходимость на самом деле обоснована прагматически...

На страницах журнала "Логос" была не так давно опубликована любопытная беседа американского слависта Драгана Куюнджича с редактором московского издательства "Ад Маргинем" философом Александром Ивановым. Эта беседа была посвящена отдельным сегодняшним проблемам славистической науки и уже успела вызвать на себя огонь разных "заинтересованных" сторон (например, в недавнем выпуске НЛО гневная отповедь А.К. Жолковского). Нам , в свою очередь, хотелось бы заострить внимание на отдельных моментах этого любопытного разговора, имеющих определённую важность для главной темы настоящей статьи.

Народ должен знать своих героев, а читатель – своих авторов. Для этого существуют критики, например – я.

В общем, кому как, а Тимохе было ясно, что страна носит в своем чреве споры какой-то опасной болезни, и неизвестно, сможет ли выздороветь.

По мере срастания со здешней жизнью (он говорил себе, что так происходит срастание после перелома), он начал отчетливо сознавать, что попал в сверхстранную, но при этом необычайно устойчивую ситуацию, которая буквально сковала его по рукам и ногам. Он чувствовал себя в Туганово под защитой, но был, пусть временно, в месте заключения.

Суровое русское хайку

не успела отцвести
вишня под окном
пенёк

Город – гигантский. Человек запутывается в нем, как в паутине, пытаясь найти самого себя и свою судьбу.

Пьянство как атрибут самобытной русской души, как своеобразная свобода от социальных условностей или пьянство как горе и злосчастие?

Под норманизм или антинорманизм заложено уже очень много: репутация, идеология, коммерция и многое другое. Зачем выявлять историческую истину?