Рейтинг публикаций

Набоков использует в своём романе русский алфавит (...) как материал для создания замечательного логогрифа и вдохновенного каламбура.

...Борис Чхартишвили, после своего знаменитого исследования "Писатель и самоубийство", должен взяться за другое исследование под названием "Писатель и фетва" или "Писатель и смерть".

Метафизика Саратова – это метафизика волшебного Города, висящего над бездной

Бог готов был простить город Содом ради десяти праведников. Свеча праведника, хоть и слаба, но далеко видна в темноте, привлекая и завораживая людей светом истины.

После той ночи графиня Толстая ушла от мужа. На этот раз бесповоротно. Однако судьбе и этого было мало

О, сколь достойны суть те люди, \ Сугубость кои всяк блюдут. \ В них драгоценном как в сосуде \ Цветы сугубости цветут. \ Сугубых чувств я не таю \ - Сугубости свой гимн пою!

Человека можно лишить почти всего, и он будет жить. Но если его полностью лишить притока внешней информации, то он очень быстро перестанет быть человеком (потеряет рассудок). Потребность человека в переработке информации выше, чем любая другая потребность, включая потребность в пище.

... этот миф является ключевым для понимания смысла и всей Гераклеи, и каждого последующего подвига героя.

...то и дело поступали донесения: «Бой на Жуковского — одна машина подбита, есть раненые». Или: «Вышли на Лермонтова — плотный пулеметный огонь». Названия грозненских проспектов и площадей звучали как путеводитель по русской литературе. Турину тогда показалось, что сражение идет не за ту или иную улицу, а за самого Жуковского, Пушкина, Лермонтова.

...к этой осени я доказал нечто беспрецедентное. Сделанные работы по алгебраической топологии казались мне серьезными. А точнее – многообещающими. Дух захватывало так, что я их еще не решался никому показывать. Они не соответствовали никаким канонам: внешне выглядели как лоскутки, а содержали – я знал это – побольше, чем кандидатские диссертации.

Ощущение такое, что под ногами нет почвы, которая меня взрастила. Что-то мне нашептывает - еле слышно, сквозь помехи, будто кто-то препятствует тому, чтоб я это услышал – что я просто взял и появился, совсем как засланный на землю инопланетянин, и нет у меня прошлого, а одно лишь настоящее, мутное, мучительное и непонятное.