Рейтинг публикаций

Что я знаю про Мордаблу?
Начнем с дородовых воспоминаний. Я был проточеловеком, прошедшим посмертные процедуры: существо абсолютной пустоты. Ничего не способно удивить, никаких эмоций ни по какому поводу, кроме одного желания: обрести утерянный смысл.
Возникает Мордабла.

На определённом уровне читающий человек начинает считать, что человек вообще – сумма прочитанных книг. Это не так. Скорее человек – сумма того, что он любит – в широком смысле; да и вообще человек, пожалуй, своеобразная сумма сумм. Не стоит переоценивать книгу, но упаси вас Бог недооценивать её.

Впервые "Путешествие..." было опубликовано в "Топосе" в 2005 г. 25 февраля 2015 года Виктор Iванiв ушёл из жизни. Поэты нередко уходят от нас, безвременно.
Поэты, не надо так, не уходите!

СССР накануне войны — это динамично развивающееся общество, и скорость его развития значительно превосходила скорость развития многих стран. Другими специфическими особенностями советского общества в этот период были ориентация на построение общенародного, социально ориентированного государства, акцент на развитие базовых отраслей производства и опора исключительно на собственные силы. Последнее обстоятельство в сочетании с необходимостью осуществить модернизацию страны предельно быстро придавала советской внутренней политике авторитарный характер. Там, где газеты часто пишут о каких-либо добровольных решениях, проглядывает скрытое принуждение.

Судя по всему, бессознательно человек стремится к страданию, сознательно же представляя себе обратное. (...) Чем дальше к закату подходит жизнь лишнего человека, тем более им чувствуется неудовлетворенность, ибо постоянное колебание в психике угнетает её. Он ничего не может выбрать для самого себя, так как страдание и наслаждение, по сути своей, подобны.

На вопрос, где же та нить, которая соединяет данную психику и данную память с данным самосознающим Я, ответ простой: не знаем.

На самом деле зеркал гораздо больше, нежели можно представить на первых ста страницах.

...статья Раскольникова остро заинтересовала Порфирия именно как теоретическое произведение, и он увидел в авторе не будущего неудачливого «наполеона», а – что в миллион раз реальней и серьезней – опасного идейного врага.

-...Теплиц просил не рассказывать об этом, потому что знание способно убить. Правда, у нас мозг недостаточно развит, чтобы умереть. Я же не умер. Было бы у нас нейронов раз в пятьсот больше, тогда... Не берет, но жизнь осложняет.

Я понимаю, прежде всего, очевидное. Чем тоньше грань между экстенсионалом (вероятной реальностью) и интенсионалом (возможным результатом воздействия дискурса на вероятный субъект), тем более трагической, катастрофической, тотальной, как хотите, является деконструкция, производимая письмом! Короче говоря, не в деконструкции счастье, а в ее количестве.

Смотри, – отодвинула она мягкий рукав серебристой курточки и сильно потёрла кожу... Проступил стилизованный костёр – ярко-оранжевый косой треугольник МБМ, «Мира без мерзости»...