Рейтинг публикаций

Взгляд в прошлое позволяет выявить множество фальсификаций в истории науки, произведенных с целью сокрытия общих корней, из которых произрастали наука и вера в существование Божественного Разума.

...вспоминаются слова Лу Саломе, много жившей в России и писавшей в 30-х годах ХХ века, что хотя русские все еще относятся к языку как к чуду, <все же я часто говорю себе: среди этих самых людей, даже в них самих, живут немейшие из немых. От тех, кто нем, потому что почти не мыслит, до тайных и лукавых мыслителей, которые не пускают слово в глубины своей души, а отбрасывают его на поверхность, как блестящий предмет, как игрушку, к которой они равнодушны, - чтобы их собственная самость, как у деревьев или зверей, вызревала в глубоком мраке>.

Былое и думы. – Ночью – Андерсен, а днём – Батай. – Я и они. – Конец зла. – Лесной пожар. – После бала. – На свидании с собой. – Родные осины. – Родные осины II. – Правота осени. – Русские сезоны. – Сколько вам осталось. – Что остаётся. – Победа дзен. – На берегах Леты. – Светлое Христово Воскресенье.

Посреди стола кипела на огне светящаяся колба, в которой искорками летали новые элементы – «революцион», «ненавистон», «завистон».

...пути земные приводят человека именно туда, где он оказался, и он может лишь гадать – воля это небесная или та воля, что исходит из преисподней.

Никогда я, Немиров М.М., с Варкиным не дружил и даже не знаю, каково его имя: был я снобом суперинтеллектуализма, и личностей, не стремящихся изо всех сил врубаться в самые наи- наи- наиновейшие течения в искусствах, искренне презирал, трактуя их не иначе, как унылых недоумков, позорящих своим вялым прозябанием гордое имя Человека Разумного.

Они живут во мне – и растрёпанная алкоголичка Машка – добрая, тихая, бывшая некогда красавицей, и… что с ней случилось, почему стала пить? Я так и не узнал… И крепенькая хозяйственная Любка со своим горообразным мужем Олегом – мастером спорта по толканию ядра, и Витька их, гонявший по коммунальному коридору на трёхколёсном велосипеде… Они живут во мне – пестро, шумно, иногда тихо…

12 и 13 главы романа новозеландского прозаика, с самого начала написанные по-русски (а не на английском), посвящённые России и ищущие российского издателя.

16 глава романа новозеландского прозаика, с самого начала написанного по-русски (а не на английском), посвящённого России.

Насчет коровьего гороха у меня нехорошие догадки. Но горох вроде овечий, а у коров лепешки. А может, это мелкие коровы, карликовые, живут в тундре, плохо питаются ягелем, олени их обижают, народы севера за скотину не считают. Вот они и измельчали. Коровьим горохом устлана вся тундра. И никому он не нужен. А мне его тут впаривают.

...Всё в нашей жизни радостное в нас через усилие получается. Так уж повелось на белом свете. Без усилия нет удовольствий. Всякое затем послабление и есть твое счастье. Грустно тебе – сходи потрудись, дров наруби, травы накоси - сразу отпустит. А если обратно – на печи весь день пролежал – то только печаль преумножил. Спорт этот ваш - не зря же оно. В чем смысл? В напряжении тела и радости последующего отдохновения. Баню возьми...

Потом произошло то, что Карен уж никак не ожидал. Король взял и треснул его по шее, с размаху, открытой ладонью. Да так сильно, что у Карена выступили слёзы. Ответить ударом на удар он не решился. Мелькнула мысль, что его, за подобную выходку запросто могут превратить в тюбик увлажняющего ночного крема.