Рейтинг публикаций

Листва струила аромат \ В прохладе грозовой истомы, \ И капель звонкий звукоряд \ С небес летел, земле знакомый. \\ А малахит сырой травы, \ Стеблей-цветов переплетенье \ Под промельками синевы \ Лечили злое настроенье. \\ Из предвечерней полутьмы \ Спадал поток неугомонный \ Пестрящей птичьей кутерьмы \ И осыпал рассудок сонный. \\ И память о былой любви, \ И прошлых красок переливы \ Померкли, выцвели, увы, \ Беспомощно и торопливо.

...гражданское, секуляризированное воспитание, лишенное представлений о душе, как самостоятельной сущности, в том числе подверженной влиянию страстей, ограничено в своих возможностях в сфере воспитания чувств, а следовательно – в возможностях формирования полноценной личности. Это проявляется в нерасчлененности чувственного и инстинктивного, звериного и человеческого.

Казалось бы, – ну, «грязное пятно на карте», какая-то там страна пьяниц и воров, – и всё тут, вопрос исчерпан, плюнули, растёрли и уехали на Запад или в Израиль, да и забыли обо всём неприятном… Ан нет! Нужно три (даже четыре, если добавить публицистику) огромных тома, чтобы долго и тщательно «обличать» эту поистине дьявольскую страну, то и дело пытаясь наставить, хотя бы некоторых «обитателей» этого гиблого места «на путь истинный». Тут явно что-то не так. Как-то картинка не складывается.

В культуре той эпохи была какая-то чудовищная избыточность.

Заглянув сейчас в зеркало, что настоящего мог бы увидеть я? Ничего, кроме невнятных образов, миражей, пляшущих в чужих зрачках… Эта девочка в ванной; прозрачный воздух, разделявший нас; горячий пар – и горячка в голове моей, и пустая темень за спиною. Ворсистая плоть паласа под нами, Сашины ресницы-птицы, беспомощно распластавшаяся плюшевая игрушка. Слова. Слова.

Круг готов замкнуться. Или это только иллюзия? Последняя глава первой части. Малозначительным подозрениям суждено подтвердиться или опровегнуться. Но куда идти дальше?

Я вовсе тут не сочиняю очередное философическое письмо в духе Чаадаева...

Те, у кого было и оставалось все, давно уже не имели никакой Родины, хотя бы в душе. Вторая же группа, подавляющее большинство подданных, наоборот, ничего не имели, кроме Родины-матери.

...больно вообще всякое явление в мир телом, могли бы подумать и она, и он, и все читатели романа. Но они не знают этого.

По мере продвижения вглубь девственных лесов, лежавших на отрогах этого перевала, Летов объяснял мне свою жизненную теорию. Смысл ее состоял в том, что все человечество делится на две основные категории граждан

Молитва — диалог с Всевышним человека и народа, молитва с единым текстом и временем произнесения, молитва как религиозно-социальный ритуал — изобретение иудаизма, унаследованное христианством и исламом.