Рейтинг публикаций

...литература...Не зеркало, нет, но именно автопортрет, самоинтерпретация. (...) Таков мой автопортрет читателя в случае книги Олега Павлова...

Можно никуда не ездить, а можно скитаться всю жизнь, что почти одно и то же. Вечный скиталец, Лермонтов сделал своим главным героем вечного скитальца. Да и из своего читателя. Ночь в Тамани. Ночь убийства фаталиста. То Пятигорск, то дальняя крепость, то почтовая станция. Это, конечно, романтично. И это аутично, если можно так сказать. И вот еще что. Можно, очень даже можно презирать, а, вернее, не наблюдать людей и быть поэтом. Для этого нужны сначала люди, которые тебе неинтересны, и Бог. А потом только Бог.

Огромная подготовительная работа, врождённый поэтический слух позволили ему раскрыть немало «тёмных мест» в «Слове» и даже имя Автора, коим... была женщина.

кроме того, метро – единственная из крупных сталинских строек, где практически не использовался труд заключенных.)

Публикация романа продолжается. Внимание! Стиль и тон повествования меняются. Философия поэзии подождет. Подождут и друзья с поклонниками. Нас ждет острая, если не сказать - злобная, сатира.

...чем жёстче и твёрже поэтическая форма, тем легче с помощью именно этой формы описать отдельные моменты, в том числе и ключевые моменты, многомерной парадигмы бытия! Что я имею ввиду?.. Например, сонетная форма, общая композиционная схема которой построена по принципу: тезис – антитезис – развитие – синтез – уже самим фактом своего наличия в сонете (...) позволяет, особенно, в двух последних терцетах, которыми заканчивается сонет, выражаясь фигурально, «достроить» наиболее точно, чётко, ёмко, адекватно, и со всей полнотой – вывод, основную мысль о той или иной проблеме многомерности...

Сквозь мглу держу путь в надвигающийся мрак. Оглядываюсь назад, вижу свет в заиндевелом окошке, он один и согревает. Вслушиваюсь, издалека долетает ноктюрн Шопена, над ним голоса детской радости. В проталинах памяти воскресают любимые образы, а с ними и полная надежд жизнь среди распаханных долин, среди щемящих душу песен – нездешняя жизнь.

Вы не осуждайте меня, товарищ полковник, - попросила она, - я ведь, не поверите, всю войну его честно ждала, никому не давалась, поверьте! А тут чего-то расслабилась...

Хотел уже с раздражением отбросить книжку - пусть истеблишмент ее и читает! - но вдруг попалось что-то смешное. <От прочих мужчин я отличаюсь тем, что перед совокуплением говорю женщине приятные слова и дарю шоколадку. Женщины платят мне глубокой привязанностью за такое понимание их уродливой психологии.

Бичуя диссидентов, законсервировавших в себе садомазохистскую любовь-ненависть к советским «условиям жизни», Максим Кантор остается играть на их поле. Бичуя модернизм и постмодернизм, Максим Кантор парадоксальным образом остается и модернистом, и постмодернистом.

Нас замыкает мир глаза – и только ли в галерее? Стоит только из наших мыслительных конструкций убрать лукавого «наблюдателя», как мы окажемся внутри собственного глаза – в мире «с зеркальным отливом». Мы суть то, что мы видим, – «не часть, но граница мира».

А все ж таки, это была победа!