Рейтинг публикаций

«…Немецкая жизнь — пишет он, - это прежде всего чудовищная зашоренность и пошлость. Постепенная сдача всех позиций. Отказ от мечты. Превращение в колесико или винтик. В шестеренку. Отступление и отупение. Капитуляция советского космизма неандертальцев. Железобетонный разврат. Под горячей юбкой тети Эльзы. Прогулки внутри паровой машины. Ползание по терке. И эту терку приходится еще и хвалить! Не будешь хвалить — получишь: «Зачем же вы тут живете, если вам у нас не нравится?»

Так все мы приходим к мосту, \ влекомые той же тягой, \ так все мы решаем однажды — \ об одном ли конце отныне жить \ или разумнее будет \ свернуться ежом у берега, \ на сыром граните предчувствий, \ не преступая границы, \ не поддаваясь своей природе, \ требующей перехода \ об одном конце (так мы устроены). \ Так мы решаем, вступить ли на мост.

Март, таянье, «Хевсурская баллада», молодая Чиаурелли, горы, снег, две черных фигуры в косматых шапках, наведенные ружья, выстрел. Литейный, Ахматова, библиотечный коллектор, пудовый рюкзак с сочинениями, моими. Постоял в саду, солнце, голубое небо, снег тает, как тогда, в такой же мартовский день, она, в черном пальто с меховым воротником. На Невском окликнул писатель Тропников: «Овсянников, куда бежишь?». Мои безответные звонки, туда, в никуда, в бездну отчаянья.

И до и после Шломо — войны, вражда, его же царствование — остров мира в истории, его Господь наградил покоем и благоденствием.

Ты в монополию играешь,
Я же в нарды.
Ты за студенткой бегаешь, а я ворую.
И все игра, и в этом наше счастье.
Что мы играем, что подчас умеем
Хороший сделать ход.
Вот жизнь не мальчика – мужчины!
Себя почувствовать в игре умелым, смелым.
Но меру соблюсти, но меру,
Как нас учил разумный Аристотель,
Философ из Стагир.

К вечеру, когда стихла буря, к дому стали съезжаться гости...

Русская система на протяжении многих столетий пребывает в состоянии постоянной мобилизации. И в рамках сегодняшнего исторического горизонта нет оснований считать, что такое положение дел может измениться.

Он работает постоянно: кажется, и смерть его произошла лишь затем, чтобы включился в непредставимое нам, небесное строительство…

Женщина, стоявшая у трибуны, не была ни молода, ни красива, но на нее почему-то хотелось смотреть. А посмотрев, нельзя было насмотреться. Не понимал Перепелкин, в чем состояла ее гипнотическая притягательность. Скуластое лицо, ладная, но приземистая фигура, икрястые ноги. Одета она была во что-то похожее на железнодорожную форму, а на голове сидел неуместный в аудитории, да и где бы то ни было зеленый берет.

Когда кто-то находится в состоянии глубокого, полновесного внутреннего покоя, никто ни в чем не находится.

Великая Россия изначально рождалась как Великий Русский мир, а не как Великое Русское государство. Наоборот, государство скорее препятствовало стремительному расширению страны, нежели поощряло его. Применительно к Сибири можно сказать, что государство не устанавливало Русский мир в регионе, а приходило туда, где Русский мир уже существовал.