Рейтинг публикаций

На чьей я стороне? — усмехнулся Декарт. — А почему я должен быть на чьей-то стороне? Я стараюсь быть на стороне Разума, но когда вокруг безумие, я предпочитаю быть сам по себе.

Они пытались представить любые исследования числа PHI и ряда Фибоначчи математическими хулиганством, которое якобы не имело никакого отношения к науке. Все эти закономерности в музыкальных тонах, в частотах обращения планет, в генетике, в импульсах головного мозга и сердца они не считали твердо установленными фактами, как будто другие факты были ими установлены более твердо и без погрешностей. Нет, наука скрывала истоки своего происхождения, число PHI и «божественную пропорцию» вовсе не по этой причине. Больше всего наука опасалась, что выращенный ею человек снова начнет замечать, насколько разумной и удивительно прекрасной была необъятная вселенная, неотъемлемой частью которой являлся он сам.

…здесь мы, как сказал бы Шеллинг, чувствуем, что достигли того, превыше чего нельзя более ничего помыслить.

Туда, где сонная река, \ Несёт в себе частички суши, \ Вела тропа. Издалека \ Новопреставленные души \\ По ней брели, смиряя страх, \ Вставали в очередь к парому, \ И, ожидая у костра, \ Бросали камни в тихий омут. \\ Орал Харон: Не напирай! \ Дыша сливянкой и салями, \ А за рекой Бесцветный Рай \ Светился тусклыми огнями. \\ Не-души съеденных коров \ Мычали громко и печально, \ Не-души мёртвых комаров \ С людскими душами встречались.

На международные фестивали приглашать перестали, даже убогие и затрапезные, где-нибудь в Прибалтике... (...) Предлагали лишь Махачкалу и Улан-Удэ. Вы послушайте, и вам станет дурно, как сказала бы Бэлла Серафимович. И это ему с его Брюсселем!

Граф Т. отправляется в Оптину пустынь,
его постояльцы ведут под уздцы
и травят огнём, спорыньёю и дустом,
но в графе клокочет энергия ци.

Американский дискурс: «Живи сам и давай жить другим» Российский дискурс: «И сам не живу и другим не даю». Английский дискурс: «И сам не живу, но и не мешаю не жить другим»

На границе ареала жили два бурундучка.

Этот славянский хаос, растворяющий любой порядок, мгновенно структурируется и обретает непреодолимую твердость, как только заходит речь о роде и земле: «Рассказывают, что русские отступают лишь до могил своих предков, как до последнего предела. Дальше – небытие и то, что в нём». В богатой русской культуре есть разные пределы и константы бытия, но в рамках художественного мира сборника сила и память рода – одна из базовых ценностей, выстраивающих мир.

Премьера состоялась 30 августа 2018 года. Худрук Анна Белякова обозначила это как «беспрецедентный эксперимент». Сначала идея поставить спектакль по фильмам кажется странной (примеров совсем мало, в отличие от обратного – экранизированных пьес предостаточно), но поскольку спорность объявлена в его кредо, недоумевать не стоит.

Про кремлевскую диету слышал? Считай, ты уже на ней сидишь.