Рейтинг публикаций

Собственно, социальный пуант художественной прозы автора романа и заключается в реализации старой эмигрантской метафоры того, как просто однажды потерять себя, «совпав» с развалом системы, сменой вех и заменой режимов. И тогда сюжетное кружево вокруг сухих фактов истории, известных каждому, оказывается динамичной прозой, изящной виньеткой, да чем угодно оказывается, поскольку наполняет эту самую историю (семейную, государственную, мировую) художественным компостом личной драмы.

Мышь советского человека всегда живет горой абсолютного и всегда готова, по крайней мере, на словах, принести себя ему в жертву, но и этого ей мало – она, как герой «бесов» Достоевского, требует этой жертвы от каждого, связывает всех кровью, убивает ради тотальности.

...Русский путь от мифа к логосу был более чем противоречив …

Я узнал, что в полотнах Тициана восемнадцать оттенков красного (в моих лишь четыре), что кисти нужно отмывать от краски сразу после работы, что в композиции должно быть две перспективы, что краплак нельзя смешивать с ультрамарином, а водку – с портвейном.

Одно дело орел – мощь, сила, мудрость, олицетворение, так сказать, государственности... Да еще к тому же с двумя головами! А тут – какая-то мелюзга!

Человек может переродиться только человеком — и никогда животным или растением.

Помятый, но не побежденный, он закончил свою хибарку, как раз перед наступлением первых морозов. По-царски зимуя в новой квартирке, Слава получал, ко всему прочему, зарплату как дворник.

...Массовое общество, конечно, слышало, что «бог умер», но крепко надеялось на то, что, умерев, он оставил после себя закусочные...

Утром он обыкновенно ходил по шпионским делам, разведывал, фотографировал. Днем у него были уроки в общеобразовательной мужской школе, где он вел пение. Вечером он до недавнего времени исключительно вредил. Но любовь смешала все карты...

...нежная свирельная голубизна насыщается солнцем, темнеет до нестерпимой – скрипично-альтовой синевы. Красота разрывает сердце и горло, но и это не всё – органная глыба торжествующего индиго по правому борту доводит до катарсиса, и ты плачешь счастливыми слезами над нелепостями несправедливых обид, над своим дурацким замужеством, от которого, наконец-то, окончательно освободилась, над тем, что возлюбленный не имеет понятия, что поселился в моём сердце, и разгуливает по Москве с другой женщиной... над беличьим колесом этой жизни, которое, как в сказке, упёрлось в эту светящуюся глыбу, и теперь колдовство какого-то злого волшебника больше не имеет власти надо мной.

Процесс творчества представляет собой вычерпывание смысла из океана абсурда...