«Где пена миндаля, мирт и полынный дым…»

 
 
                                                                Леопольд Сюрваж "Композиция", 1915
 
 
 
 
***
Ствол времени надрежь
Отчаяньем, неверьем.
Медовый стон смолы –
Он маревом проверен
Умиранья.
Беспамятства следы,
Нагая немота,
Улыбка тайны –
Струятся под корой незнанья.
И вьется крик меж граней
Небытия
И слух не ранит.
 
 
 
 
 
 
***
небо машет еловой лапой
то ли хлопает то ли бьет
многоярусный многоликий
и отлаженный наперед
этот древний лесной спектакль
городской не сразу поймет
меланхолия дремлет в капле
завершает работу год
и на озере серая цапля
неизбежной мистерии ждет
карнавально-многоголосый
замечтается лес и уйдет
в шум ветвистых влажных вопросов
и смолисто-бархатных нот
 
 
 
 
 
 
Иудино дерево
 
Крылья в крови шелестят –
Внутри.
Стынет оставленная дорога.
Стражники спят.
«Нам-то что. Иди.
Все не всерьез. Удавись, попробуй»
Светлые блики
По склонам дрожат.
Слышно, как недра стонут.
Листьями ловит увядший взгляд –
Сад пронзающий –
Вертикальный голос Бога.
 
 
 
 
 
 
***
слышишь шаги уходящего бога –
это дыханье грядущего боя
словно под ними сгорает земля
где каждый шаг – это воля твоя
ты замирая стоишь у порога
внятны шаги уходящего бога…
влажно моргаешь и смотришь вослед
сколько незнаемых всхлынуло бед
словно немое внезапно воззвало
и неподвижное затрепетало
в мареве горечи высохших трав
тыла застывшего –   сам себе враг
гулко отзвучивает дорога
помня шаги уходящего бога
 
 
 
 
 
 
***
немного сумрачен твой взгляд
как будто анемоны
с утра в полях слегка хандрят
под серых туч попоной
твой голос тих как водопад
кручинящийся к лету
над фьордом эхо нараскат
вопрос идет к ответу
за малость дней за крик ночей
заглядываешь снова
насущный и наречный днесь
легка твоя обнова
в полях теней в сетях морей
явись хоть каплей хоть не весь
новорожденным словом
 
 
 
 
 
 
***
Спит медальон заброшенной луны,
Развешан снег, слепые фонари
Стетоскопично слушают шумы
Шуршащих бед, черновиков тоски.
На пяльцах строк по глади суеты,
Где дирижабли тонут, корабли,
Напишем небывалые цветы,
Рассыпанные за кормой земли.
Где отмель чувства брезжится вдали,
Где бредит свет задумчивой зари,
Ты говори со мною, говори,
Пока звучит иллюзия любви.
 
 
 
 
 
 
***
Твоя вода
Чиста и глубока.
Прозрачна и цветна.
Течет реальность сна.
Иллюзия точна.
И мы идем туда,
Где пена миндаля,
Мирт и полынный дым,
Где ты почти как я,
И страх неразличим.
Где сокол на крыле,
Как взгляд, невозвратим.
Абрисы темноты
Своих боятся скал.
Но мягок свет,
И сокола никто
Не отпускал.
 
 
 
 
 
 
Песня цыганки
 
Милый мой мальчик,
Смущенный, растерянный,
В вихрь закруженный
Листвою немереной
Образов женских,
Ликов блаженства.
Душу твою, одержимую тайной,
Выдаст не возглас,
Но взгляд неслучайный.
Руку мне дай,
Сердце твое у меня,
Бьется, дрожит, играет,
Руку мне дай, не бойся,
Я только лишь погадаю.
 
 
 
 
 
 
***
ночь ты права
словно срезов беспомощных стык
ты приходишь когда
мой немеет язык
и кричащим разрывом
невзрачный итог
появляется из-за
неоконченных строк
и химическим током
электродных пластин
суть вонзается в
месиво серых спин
и частичный мой спин
полуцелым числом
остается один и исход предрешен
свежесть ночи квадратна
глубок капюшон
вновь дорога обратна
дважды путь возглашен
по краям твоим ночь
отпустив рукава
я бреду плюсом-минусом
оба – едва
 
 
 
 
 
 
***
В долине, где цветет
Перебивчатый гомон звуков,
Рассеянно шагает время,
Уходя во мрак по колено,
Чувства вспыхивают на солнце,
Как краски – наборчик красок,
Полученный при рождении.
Неслышной сторожевою башней,
Старым покинутым замком
Смерть стоит в отдалении.
В цветастой юбке долины
Я прячу лицо. И руки
Твои закипают моими.
И кратки миги, как звуки
Веков, проносящихся мимо.
Когда накидкой струящейся
Смерть скользнет мне на плечи,
Оставлю твои лишь объятия, –
Сбываясь продлением речи.
 
 
 
                            
      
  ***
смешная муха
живая душа
чужая жужжая душа
– Подожди, я боюсь темноты,
Не оставляй меня одну, –
несется за мной по темному коридору
смеется свету
застывает напротив
впиваясь пальцами тонких мушиных рук
в невнятную фактуру стены
вслушиваюсь как в детстве
где сердце – во мне оно бьется
или где-то в мире
муха чувствует взгляд –
я вспоминаю о ней –
она нервно ходит туда-сюда
словно ищет что-то
сидим вместе в тесноте света
смеется свет
когда-нибудь я буду кричать
всем молчанием вселенной –
Подожди, не оставляй меня одну, –
летя в поисках света –
кому-то невидимому
 
 
 
 
***
То ли ласточки вскрик, то ли всплеск весла, 
То ли мгла, где земле в продолжение – вода. 
Жизнь не закончилась – переросла, 
Как сурепка в стволы, как гаданье – в года. 
В остановке земной чуден смысл иной, 
Где болезнь притулилась к краюшке моста. 
То ли жизнь, то ли смерть заповедной тоской 
Обнесла те благие чужие места, 
Чтобы снова родиться и снова – в гостях. 
Снова стон над водой в перелетных сетях, 
Словно дух твой казнен – не взлететь и не сесть, 
Словно стянут времен узел – всех, каких есть.