Рейтинг публикаций

С Андреем первой познакомилась Наталья (так уж ей повезло, посчастливилось). И, конечно же, не утерпела, сразу проговорилась, восторженная дурочка, рассказала о нем подругам на лавочке Гоголевского бульвара, куда те были вызваны по телефону.

...тут, как говорил Достоевский, математика. А с ней не поспоришь!..

Это провинциальность самого худшего пошиба, в которой отсутствует ощущение собственной оригинальности, само-значительности, зато вдоволь присутствует ощущение неполноценности...

Дети — своей жизнью, соседи — своей.

Подобно лебедю из льна, // Подобно бабочке из праха, // Лечу я в сад вишнёвый Страха, // Сквозь чёрные сугробы сна -// На лиловеющей ладони, // Промеж немеющих перстов, // Поверх повернутых крестов, // мерцает слабо Знак Погони...

Российский марксизм в своих метафизических аспектах стал новой версией (формацией) русского пантеизма. Это обстоятельство объясняет и то, почему марксизм в России трансформировался в религию и обрёл черты устойчивого исторического явления.

Сталин. При Ленине был партийный террор, а сейчас – государственный. Вот и вся разница. Ну что, вы довольны?
Пастернак. Чем, товарищ Сталин?
Сталин. Разговором о жизни и смерти?
Пастернак. Доволен, товарищ Сталин. Всем доволен, как и весь наш народ.
Сталин (с огорчением). Неискренне вы как-то сказали…

"...На этой горе не построить Храм, который всех примирит, где всем будет воздаваться по справедливости, ибо справедливости для всех не существует! Когда голодных и страждущих кормят пловом, в чем вина того агнца, из которого приготовлен плов? Любое действие — грех, бездействие — грех! Мысли — грех, отсутствие мысли — тоже грех! Жизнь и смерть — грех! Что ни сделай, о чем ни подумай — все грех! Муки неразделенной любви — это единственное, что дает Бог в конечном счете".

Я не знаю, пошёл ли Войцех действительно спать в гостевую комнату на диванчик с сиреневыми цветами. Не знаю. Назавтра его там не было. Хотя, с другой стороны, назавтра его нигде не было. Это ничего не доказывает.

Весь мир – сумасшедший дом, – утешал я себя, – только отделения разные…

Тихий какой-то народ пришел в литературу. Сетераторы, извините за выражение.

Можно, конечно, поступить иначе – читать то, что у всех на слуху, но от всех этих настойчиво подсовываемых издателями маруками и коэлью попахивает каким-то ширпотребом. Я сам рекламист, поэтому с опаской отношусь к слишком навязчивой рекламе.