Рейтинг публикаций

...если ранее движение осознавалось как знак хрупкости, неустойчивости, несовершенства, то в новых условиях оно становится главным проявлением жизни. Быть живым – находиться в движении. Подлинной жизнью обладают только процессы. И человеческая личность – это тоже процесс. Стоит лишь на мгновение отказаться от этого представления, и личность превратится в вещь. Иного не дано.

Дым червоточиной во времени завис, \ Знаком раздора и самосожженья, \ Не вверх возносится, но опадает вниз, \ Вминая в землю свет без сожаленья. \\ Откуда? Не горят уже костры, \ Искры иссякли, и огни погасли. \ Черны пророчества, знаменья нечисты, \ Ничто уже не в дымной его власти.

...мой совет: не тратьте время, не крутите глобус, нет этой страны на карте. А встречающаяся схожесть в географических названиях и совпадения с историческими событиями - всего лишь случайность.

Если хочешь знать, я давно не видела снов,/ Не гоняла сов, не ловила в лесу лисят... / Потеряла голос, истратив на горький зов - / Сколько лет прошло - двести? Тысяча? Пятьдесят?.. / Я давно не растила роз, не роняла слез, / Не глядела вечности в каменные глаза. / И меня не трогал извечный мужской вопрос: / Для чего живу? - да чтоб ты мне в ответ сказал...

...случилась следующая история: фильм не стал безусловно своим ни для советского кино, ни для постсоветского. Эта ситуация тем более обидна, что по своим эстетическим качествам «Ямбуй» вполне претендует на статус шедевра. И, если использовать модный термин «истерн», то фильм оказывается одним из лучших в этом жанре.

С Андреем первой познакомилась Наталья (так уж ей повезло, посчастливилось). И, конечно же, не утерпела, сразу проговорилась, восторженная дурочка, рассказала о нем подругам на лавочке Гоголевского бульвара, куда те были вызваны по телефону.

За завтраком Мария смутно почувствовала, что в столовой не хватает то ли стульев, то ли тарелок, то ли каких-то людей. Но так и не разобралась со своим ощущением, так как обычно тихие ее соседи по столу нетерпеливо ерзали и болтали о необычном существе из пионерлагеря «Спутник», которое привезли к ним сегодня для обмена опытом и поместили в первую палату.

Мише безумно захотелось уехать на беспредельно огромном колесе. Вернее сбежать

...собственно, жизнь на войне и есть мера вещей...

Что там было раньше? Человек (кажется, его зовут Сакс), подозреваемый в терроризме, подорвал себя вместе с бомбой. Следствие вышло на писателя, в котором легко угадывается сам Пол Остер. Далее следуют воспоминания о встречах погибшего и постфактум пишущего эти строки. В частности, об их самой первой встрече, во время сильного снегопада, в Нью-Йорке, на литературных чтениях, куда не пришёл ни один человек, кроме двух потенциальных выступателей - будущего террориста (а пока прозаика) и будущего писателя (а пока дебютанта). Воспоминания его прототипа о жизни во Франции кажутся особенно трепетными, на фоне вечной мерзлоты, окутавшей Манхеттен.

Безмерная глупость, граничащая с небывалым безумием, виделась мне во всем этом занятии. Бесконечная борьба, протянувшаяся между двумя этими существами, ведущая от конца снова к началу. Никто из них и не думал останавливаться, в борьбе заключая весь смысл.

Престижным» в современном мире должен стать только тот бренд, который может считаться по-настоящему безопасным.