Рейтинг публикаций

Весёлое и полное любви русское барокко в лице Василия Кирилловича Тредиаковского должно быть воплощено в достойном его гения, темперамента и человеческой стойкости памятнике. На Лубянке. Справедливость должна восторжествовать.

Безмерная глупость, граничащая с небывалым безумием, виделась мне во всем этом занятии. Бесконечная борьба, протянувшаяся между двумя этими существами, ведущая от конца снова к началу. Никто из них и не думал останавливаться, в борьбе заключая весь смысл.

Придя вечером домой, Лена достала с полки пыльный англо-русский словарь. «Conductor – контролер, проводник, дирижер», – прочла она. Ни в ту ночь, ни после рецензий она больше не писала

...философский шовинизм обеспечивает «спецам» от философии эксклюзивное «обладание» истиной, исключительное право искать и понимать истину, а также продавать или втюхивать ее обывателю. Однако для этого им пришлось исказить принципы античности и философии вообще.

Почему человек играет? Есть ли в этом необходимость или это только его желание? Что изменяется в окружающей реальности и в нем самом? Становление и самоизменение субъекта в игре и через игру касается его одного или трансцендирование преображает всю человеческую природу? От ответа на эти вопросы зависит миропонимание человека, выбор жизненной стратегии и своего места в мире.

Мужчина, где вы купили этот удивительный трепет? Не понимаете? Ну вот этот, который вы сейчас суете подмышку и делаете вид, будто вам нет до него никакого дела и вы всю жизнь только и делали, что носили чудеса подмышкой.

Я еще не жил. Первый день только

test

Что там было раньше? Человек (кажется, его зовут Сакс), подозреваемый в терроризме, подорвал себя вместе с бомбой. Следствие вышло на писателя, в котором легко угадывается сам Пол Остер. Далее следуют воспоминания о встречах погибшего и постфактум пишущего эти строки. В частности, об их самой первой встрече, во время сильного снегопада, в Нью-Йорке, на литературных чтениях, куда не пришёл ни один человек, кроме двух потенциальных выступателей - будущего террориста (а пока прозаика) и будущего писателя (а пока дебютанта). Воспоминания его прототипа о жизни во Франции кажутся особенно трепетными, на фоне вечной мерзлоты, окутавшей Манхеттен.

Не было у меня до сегодняшнего утра, желания начинать службу в новой должности с закручивания гаек. Надеялся на понимание своих друзей. Результат? Главная моя надежда, Анатолий Сергеевич, первым решил взять меня на излом. Выбросив докуренный до самого фильтра окурок в урну, двинулся в сторону гостиницы, где проживал Старик. На полпути остановил себя, негоже при первых проблемах искать утешение и советы в жилетке...

Позёмка, белой метлой, старательно выметала дворы. Дебелые облака разрешались от тяжкого бремени весёлым роем белоснежных, порхающих бабочек. «А ведь каждая из этих снежинок имеет своё лицо, – глубокомысленно отметил Петя. И вдруг вспомнил: сегодня же Рождество Христово! Праздник сбывающихся надежд! У меня на этот случай, и шампанское припасено!».