Рейтинг публикаций

Какая беда! Я вижу Антиноя на корме корабля дураков, и то, как волна предрассудков бросает бесцельное судно их на камни химер.

Как и все югославы, Кустурица оказался небритым, неряшливым, крупным мужчиной, который играл в брутальность. Бандерас для бедных, блядь, подумал я. Еще я подумал о том, что он всех уже, и себя прежде всего, заебал солнцем, вином, и цыганами.

Но тут случилось нечто непредвиденное, нечто совсем ужасное. В дверь со стороны коридора робко постучали и, когда Мария, присев на всякий случай на собственную кровать, крикнула своим громким, преувеличено-решительным голосом: «Войдите!», думая, что это вернулась Зоя, дверь медленно и скрипуче приоткрылась и в нее после секундной заминки протиснулась Света.

Прошло много лет, прежде чем я осознала всю истинность и печаль этих русско-еврейских отношений.

Как это назвать? Коллаж или оммаж? палимпсест или просто интертекст? питерский плейбой Евгений Майзель составил это произведение из фраз, которые писали Маргарита Меклина и Аркадий Драгомощенко. Надеюсь, что очень скоро в библиотечке "Митиного журнала" (Издательство "Сolonna-Press") Выйдет томик с перепиской этих, очень важных для современной литературы, писателей. Тогда все эти фразы, цитируемые Майзелем, можно будет прочитать снова - в иной последовательности и в новом контексте.

"...Русскому офицеру не пристало терять голову в любой ситуации. Ничто не может заставить потерять честь. А вы, господа Гром и Дюна, позволили эмоциям взять верх над головой. Наша служба – это работа. Потому я говорю: работаем. В каждой работе есть правила, которые нарушать нельзя. Нельзя переступать черту. Убивать врага – это наша работа, но в ней нет места издевательствам".

В Донецке чувствуешь себя дома. Такое чувство знакомо странникам, его ни с чем не спутаешь. Сколько русских странников, затерявшихся между русскими городами, почувствовали здесь то же самое, что и я? Сколько нашли здесь дом? – десятки, а может быть, сотни! Не только ополченцы, - журналисты, общественные деятели, учителя, университетские преподаватели… Я дописываю свои летние донецкие впечатления по пути в Донецк, куда я возвращаюсь насовсем – жить и трудиться, любить и сражаться.

Если бы я жил где-нибудь в США, и судил бы о России по либеральным СМИ и блогам, будьте уверены, я бы смотрел «Левиафан» как документальный фильм.

Утром я выкинул мусор, а когда вернулся вечером домой – оказалось, что мусор тоже вернулся. Я уже лег, стал засыпать – вдруг открываю глаза – а он сидит на краю кровати – смотрит.

Что же нахожу в себе в качестве смутных и непоследовательных отпечатков теоретической мысли – стыдно, но необходимо признаться – только экзистенциализм, от Кьеркегарда (...) до Сартра и Камю. (И это вместо обязательного Батая!) Семиотическую школу Тарту, Леви-Стросса и Фрезера, и, наконец, Станислава Грофа, произведшего ревизию Фрейда и Юнга на базе изучения психоделиков. (И это вместо Лакана!). Все остальное – Дао-де Цзин, И-дзин, и некоторое число коанов.

Задребезжал старый аппарат с пожелтевшим, словно прокуренным диском. По звонку телефона часто можно определить, кто тебя беспокоит.