Рейтинг публикаций

Проблема сознания замечательна своей тесной связью как с философскими вопросами естествознания, так и с социогуманитарной сферой: она затрагивает глубинные проблемы во многих областях науки и философии – от кибернетики и квантовой физики до эстетики и философии права. Масштаб и глубина этой проблемы заставляют считать ее фундаментальной проблемой философии, а само понятие сознания полагать одним из предельных ее предметов.

Все началось с возвращения в свою квартиру странного жильца

Myжчина дyалист, емy привычней крайности материи и дyxа, а женщина наоборот расцветает в том, что посредине.

Грех – это безразличие, самонадеянность, самоизоляция, бессмысленность, пустота существования. Зло – мотивированное предательство.

Кто такие старики? Это такие гадкие люди. Старость не радость, а гадость. Бородавки, ходунки, непроизвольные мочеиспускания, инвалидное кресло... и этот невыносимый старческий запах! В молодости человек учится, а в старости понимает, что потратил время зря. Отсюда раздражение и зависть...

Еще во время похода я научился у командира роты применять силу, т.е. рукоприкладство. Хотя я сознавал, что это неправильно, но мне несколько раз пришлось бить бойцов за сон на посту, уход с поста, за воровство (воровали у хозяев, у которых мы квартировали). В то время, в походе не было времени заниматься убеждением и воспитанием.

Спросите у кого-нибудь в Здании, нравится ли ему черное Погасшее Окно, что он об этом думает, каково его личное мнение. И толком никто вам не ответит. Они просто знают, что это шедевр, что его принято считать шедевром, что так следует думать. (...) у тех, у кого вы спросите, не будет собственного мнения на этот счет. Я акцентирую – собственного.

Момент предельной боли – момент предельного одиночества. Никого не существует, кроме меня.

Всюду ищет Руфь/ золотые васильки/

Твоя сумка всегда одинаково сильно оттягивала плечо. Можно подумать, ты каждый день носила на занятия бомбу.

Мотылёк на окне // Попался в сеть занавески. // Сегодня судный день мотылька. // Доводы о жизни не вески.

Через сорок минут я был в больнице, где меня спокойно выслушали женщины-врачи, затем женщина-медсестра провела меня по отделению и показала – рассказала, где что находится. После безумства крысиной грызни и марающей достоинство возни я очутился в безмятежном пространстве принимания всего, как оно есть, не вдаваясь в детали и даже будто о них не рассуждая