Рейтинг публикаций

Аркадий Петрович ещё в конце 1920-х знал, предчувствовал, что на его веку «будет отчаянная» война. В 1929-м он писал: «Тот год и день, когда напряжённую тишину тысячевёрстной западной границы разорвут первые залпы вражеских батарей… этот год, и день, и час не отмечен ещё чёрной каёмкой ни в одном из календарей земного шара. Но год этот будет, день возникнет, и час придёт…». А события конца 1930-х―начала 1940-х годов в Европе утвердили его во мнении: Советскому Союзу придётся биться за своё существование с кровожадным, беспринципным, ужасающе сильным врагом.

...противопоставление центральной и региональной власти создаёт реальные политические предпосылки для раскола страны. Регионалов подталкивают к атаке на центр. И пусть для таких действий у местных властей есть собственные, никак не связанные с пандемией цели, они могут воспользоваться для прикрытия своих действий обоснованием, имеющим общенациональное значение. Сегодня активно создаётся новый блок, объединяющий неолибералов и местную бюрократию. Эти две силы никогда не находились в состоянии конфликта – чтобы по этому поводу не писали те или иные политологи, но в настоящий момент консолидация этих двух политических сил стремительно ускорилась.

...необходимо формирование внутренней дисциплины восприятия информации, поступающей из разных источников. Это касается и тех, кто получает новости благодаря телевизору, и тех, кто использует для этих целей Интернет.

Завязкой к драме послужило предложение Очурова. Он будет немилосердно скашивать и свеклу, и сорняк, а я буду идти следом и втыкать свеклу в землю.

...если международные паспорта вакцинирования появятся, то официальная интерпретация этого решения будет апеллировать к сфере ценностей, рассказывая о том, как государства и международные политические организации заботятся о здоровье простых людей. Экономическая ценность проекта афишироваться не будет.

У меня есть белоснежный европодоконник напротив самого входа в комнату. На нём с правой стороны стоит мой любимый, совсем зелёненький лимон, тянущийся прямо к солнцу. Он растёт медленно, но с упорством. Вытягивается он, распуская длинноватые листочки, – стараюсь и я, зрея, не отставать.

Как же так? Самохвалов с Альтманом лупили заключенных скрученным электропроводом, Драницын в лицо плевал от имени комсомола, Гертнер туфелькой давила мужские достоинства... Арестовывали, пытали, издевались... Литвин, сволочь, расстрельные протоколы подписывал, предписания давал... А теперь – отвечай, Александр Романович, за все, что они натворили.

С Пасхой!

Победить разруху – победа? Построить новый космодром» Восточный» и Крымский мост – победа? Восстановить вооружённые силы, перестроить железные дороги и т. д. – победы? Похоже, что так. Но пока с оговорками.

Когда мне было 20 лет, мы с мамой ездили в Сочи. Однажды, когда я сидела на скамейке где-то возле театра, ко мне подошёл парень за автографом. Он был уверен, что я та самая актриса. Какая — я уже не спрашивала, привыкла, что меня многие за неё принимают.

Конечно же, будешь сердитым, если ты не видишь, что ёлочка зелёная. Все видят, а ты – нет. Ты вообще цветов не различаешь. Ты дальтоник. Для тебя всё серого цвета. Но несмотря на то, что волк всё видит в сером цвете, он очень хотел, чтобы жизнь его была расцвечена разными пёстрыми красками. Заметим, что он тоже человек.

...Раньше, как было? Любой встречный мужчина старшего поколения – солдат Второй Мировой. Многие из них не говорили о войне никогда. Не говорил о войне мой тесть, физик-ядерщик Всеволод Викторович Миллер, пехотинец, оставивший под Сталинградом ампутированные ступни отмороженных ног. Не говорил о войне его школьный товарищ, адвокат Алексей Васильевич Николин, командир танка с не разгибающейся после ранения правой рукой. Другие говорили о войне, когда зелено вино развязывало им языки. Но как рассказывал Николай Николаевич – такого я никогда не слышал.