Рейтинг публикаций

Повезло, наверное, той женщине, которая могла бы оказаться моей женой, что она ей не оказалась...

Любимая, я безумен, а будущее – раздвоено, // как рогатка моя во Львове, // брошенная сорок лет тому, т.е. в очень далеком прошлом…

- Бабушка, это кто был?
- Сорока. Она у нас мыло украла.
- Бабушка, а зачем сороке мыло?
- Она всё блестящее тащит. Понесёт в гнездо, сорочатам. Они будут нашим мылом играть.
- А они его есть не станут? Мылом же отравятся?
- Они же не дураки, чтобы мылом травиться. Мы купаться идём? Скажи Иришке, чтобы взяла полотенце.

Про адептов авангарда еще сегодня ходят странные и тревожные слухи. Они имели фатальное влияние на события и людей. Тех, кто позволял себе увлечься обаянием их целеустремленности, их красноречием, таинственностью, они убивали – делали неспособными к нормальной жизни, опустошали, оставляли безумными...

Покровитель макулатуры Павел Амалик, вероятно, со списком выигрышей и субсидий за пазухой или с иным гостинцем, вышел из придушенных неволей деревьев-пигмеев

Сегодня 16 апреля. До зоны мы ехали долго, почти четыре дня, хотя обычный поезд проделывает этот путь за 12 часов. Наш вагон прицыпили к почтовому составу и поэтому мы останавливались на каждой большой станции. Проезжали Рязань, Пензу. Видели Волгу– матушку реку, как называют её у нас на Руси. Доехали нормально

Бледные улыбающиеся губы...

Я бы сравнил положение материи в философии (не в жизни!) с бедной Золушкой, правда, вечно бунтующей и, может быть, поэтому обреченной вечно оставаться без принца и, как следствие, без короны.

Все дело в том, что это нужно было видеть из окна моего дома. Только из этой единственной в мире точки и можно было видеть и обозреть всю скуку мира, открывшуюся вдруг детскому зрению как дар или проклятье...

Жакоб попытался приблизиться к Линде, говорить с ней, но все усилия привлечь ее внимание остались безуспешными. Она даже не смотрела в его сторону.

Когда они поймут, что жизнь, которой они живут — не временное состояние, а для них, рабочих, навсегда?

Зия Акмал преодолел множество дорог и не встречал мудрецов, поскольку их на свете не существовало. Но этот старый погонщик верблюдов почему-то тянул его к себе. Они заварили чай, купленный еще в Гульстане, и тихо вели беседу о хадисах Пророка. Вокруг укладывался на ночлег караванный народ, отовсюду слышался тихий говор. Ночь опускалась на караван, словно косматая шапка степняка. Зия Акмал лег на кошму, закинул руки за голову и посмотрел на небо. Затем вдохнул степного воздуха, объял взглядом россыпи звезд, после чего веско произнес: - Вообще Бог - это все сущее, но народу об этом говорить не надо. Так сказал уважаемый Ибн Рушд.