Рейтинг публикаций

...он, в отличие от всех, знает и видит вперёд, что если уж войдёт, то уже эгоистично вцепится в меня. И именно это его останавливает, превращая в столь деликатного мальчика (а я-то умилялся, что он так стесняется и робеет!). И его нельзя будет осудить при этом: он ведь ребёнок и так проявляет чудеса внимания! Но если уж переступит порог, то будет слишком обнадёжен и вцепится…

- Очень давно, я только начинал работать в такси, вез какого-то дедульку, совсем старенького. Спросил у него, мол, можно я покурю. Он – кури. Лето было, тепло, я окно открыл, туда и дым выдыхал, и пепел стряхивал, а потом и окурок выбросил. Дедулька так на меня странно посмотрел: «Что ж ты, милок, творишь? Там же твой Ангел-хранитель летит!»

В. Пелевин вроде бы призывает к молчанию, как к конечной истине, но... Зачем же тогда их писать?

Всё, что было раньше, это были не те мужья… да и не те дети, главное… Не те дети, понимаешь?»

Нет априорной нравственности или безнравственности тех или иных сфер мирской деятельности, ибо, во-первых, на всех них лежит и печать катастазиса, печать падшести и печать благодати Святого Духа, во-вторых, они есть выражение, объек-тивация, проекция духовно-душевного склада и уклада участвующих в них людей.

...существование государства следует отнести к разряду доктринально-догматических юридических фикций. То есть, государство считается существующим в то время, как в действительности его нет.

Если мой звонок разбудит её сегодня, она сгонит лёгкой рукой завесу сна с лица, пройдёт неслышной походкой к пузатому телефонному аппарату цвета слоновой кости и скажет «аллё». И опять мне ничего невозможно будет понять.

Вернулась кондукторша с пакетом печенья. «Гробы и печенье» – отрывисто подумал Александр Александрович. Кондукторша медленно продвигалась по салону и собирала плату за проезд. Печенье лежало на кожухе мотора, рядом с водительским местом. «И печенье тут тебе, и гробы» – нехотя подумал Александр Александрович.

Алекс Керви — луч Тьмы в Светлом Царстве нашего издательского шоу-бизнеса.

...многие «авторы-властители дум» являются властителями дум лишь для своего времени. Я видел смерть «живых классиков». Я видел великанов, которых еще читали через сто лет после их смерти, но уже плохо помнили через двести. Я видел, как многотомные собрания сочинений в Книге Вечности ужимались до размеров одного тома, а то и одного томика. Я видел, как абсолютно классические (как казалось) тексты скукоживались лишь до одного абзаца, - исторической справке о том, что – да, было такое произведение, в котором говорилось о том-то. Но другим текстам повезло еще меньше...

Как учитель пения ничего не хочет знать о крике, так и ты, вероятно, никогда не научишься рисовать. Но ты, собственно, никогда и не хотел учиться.
И все же ты должен. Чтобы это не было слепой любовью к пятну. В каждом из нас живет Ван Гог.