Рейтинг публикаций

Жил в Ростове Витя Черевичкин.

Даже дураку знакомому с географией понятно, что настоящий Юг это тоже самое, что настоящий Север, и даже ещё покруче будет. Это умственно. Физически же все мы, жители Северного полушария, знаем, что если идти на юг, то постепенно станет теплее. Причём, что самое забавное, до того юга, где холоднее, чем на севере от нас просто не дойти, так что Юг - он тёплый. К тому ж героям нашей истории заниматься такой бессмысленной с их точки зрения хренотенью, как знакомство с географией было совершенно ни к чему, потому что занимались они в основном тем, чтобы стырить или украсть или слямзить или скоммуниздить что-нибудь такое, что плохо лежит или ещё каким-нибудь способом надыбать денег.

Повези меня через степь, где сгинули скифы, \ над которой луна из-за тучи \ косится верблюжьим глазом, \ мимо постов ГАИ, что как подводные рифы, \ мимо хибар, где травятся до смерти водочкой или газом. \ Туда, где когда-то за ноги привязанного к кобыле \ по просторам таскали плененного супостата, \ где раньше скитались народы, \ а ныне – лишь полчища пыли. \ Туда, не знаю, куда. В никуда. Куда-то.

Ничто способно выйти за пределы себя лишь в несостоятельность и мнимость бытия. При этом складывается впечатление, что между небытием и тем, что мы называем бытием, недостаёт какого-то звена. Здесь возникают различные идеи, которые претендуют на роль недостающего звена. Например, Воля Шопенгауэра. Или Бог – неважно, как Он описывается. Или сознание. Тогда получается, что есть нечто большее, чем ничто, но возможно ли такое?

За синевою чернота, за чернотою пустота, и мы в пустой попытке.

«…и стрела летит куда-то за стихи, в то пространство, куда всё летит.»

Поразительно устроена человеческая память. Есть в жизни случаи, которые протекают удивительно быстро, быть может, десятую или сотую долю секунды. Но они несут в себе страшное содержание. Наша память, словно наперед это зная, запечатлевает все досконально...

Да будет цена Вам по Вашим ценностям!

Саша посмотрела на него с выражением наивысшего презрения, скинула с ножек туфли и сказала, чеканя каждый слог: – Ты не имеешь права меня этим поп-ре-кать. Потом, мягко хлопнув дверью, она закрылась в комнате, и для Андрея начался ад.

За прадеда Генриетта долго не шла: морочила голову, выбирая и среди прочих тоже

…Не давали ему покоя эти сцены. Всё виделся – тут и там – четвёртый блок. Сначала всё казалось чёрно-белым, как в кино. А потом – и вовсе цветным, объёмным. Даже внутри всё, как было, привиделось. Словно вчера. Словно в жизни.