Рейтинг публикаций

В семнадцать лет я влюбился

Елена Григорьева - семиотик и культуролог из Тартуского университета, ученица Лотмана и просто замечательный автор. Количество её статей, исследований и выступлений зашкаливает, степерь разнообразия интересов поражает воображение). В нынешнем своем эссе Григорьева рассужает о границах и пограничных состояниях, разделяющих искусство и не-искусство. Тема эта для <Эгоиста> одна из самых важных, формоопределяющих - мы тоже интуитивно ищем границы и очертания дискурсов, пытаясь составлять икебаны из текстов, размывающих традиционные представления о прекрасном.

...мифическое пространство истории предстает в чисто графическом образе: черная пропасть прошлого (утерянная память – индивидуальная и предыдущих поколений), и черная пропасть неизвестного будущего. Между ними – ослепительно Белая скала настоящего момента.

Гоголь ...лениво говорил, что Лермонтов, очевидно, не знает русского народа, так как является представителем модных тусовок. «Попейте кваску с бруталами, поспите в курной избе рядом с телятами, поломайте поясницу на косьбе – тогда, пожалуй, вы сможете – и то в малой мере – судить о доле народа». Лермонтов вежливо не вербализовал свое отношение к сказанному.
«Отморозок!» – подумал Гоголь.

...эссе — когда несёшь что попало, а статья — когда ещё поясняешь, с чего ты это взял.

Сплетая паутину из слов, он умел долго водить человека вокруг и около таким образом, что в один прекрасный момент тот и не замечал, как ответил на главный вопрос. Потом его собеседник мог сам не понимать, почему он вдруг рассказал то, о чем хотел умолчать. Это свое мастерство хромой оттачивал много лет.

«…и стрела летит куда-то за стихи, в то пространство, куда всё летит.»

Но недаром говориться, время – лучшее лекарство. Заживляет время любую рану. Дни наполняются новыми заботами, ночи становятся спокойнее, и сны снятся глубокие и сладостные.

Жил в Ростове Витя Черевичкин.

Повези меня через степь, где сгинули скифы, \ над которой луна из-за тучи \ косится верблюжьим глазом, \ мимо постов ГАИ, что как подводные рифы, \ мимо хибар, где травятся до смерти водочкой или газом. \ Туда, где когда-то за ноги привязанного к кобыле \ по просторам таскали плененного супостата, \ где раньше скитались народы, \ а ныне – лишь полчища пыли. \ Туда, не знаю, куда. В никуда. Куда-то.

А я стою и вижу – женщина передо мной стоит прекраснейшая. Белая как снег, будто из снега. Я только спросить у родителя хочу: ну кто это? И просто от прелести и красоты захлебываюсь.

Через некоторое время Мария уже невооружённым глазом видела, что дыры зияют повсюду, и их количество растёт с ужасающей быстротой.