Рейтинг публикаций

Он подумал, что лучше бы впустить мастера, плотно затворить дверь в комнату и проводить его на кухню: ведь надо еще как-то спрятать труп, или даже расчленить его, а вдруг потом этот случайный свидетель… Но вот только запах… После убийства почему-то остается какой-то странный запах на весь дом. Теплый говняный запах убийства… Ченчин заметил, что все еще держит в руке окровавленную заточку.

Что-то, может быть, из детства, из юности, неясное, ускользающее, будоражащее нечто внутри, нечто доброе, светлое, человеческое, давно покойное, невостребованное, едва живое. Что-то из того времени, когда люди ещё не придавали значения меркантильному качеству взаимоотношений.

...приснилось, будто талая вода, // немыслимый источник преступленья, // так воровато мягко подступала, // что не заметил, как я утонул...

«Возвращение в Брайдсхед» роман об аристократии, которой очень мало, которой почти нет. Это роман о тридцатых годах, времени, с его шампанским, танцами, которое также ушло. Это роман об Оксфорде, и да – английских Афинах. (...) Однако, без католичества, без религии, без странных догм, которые, в любом случае, присутствуют, проходят как живые или духи сквозь, без них там, ей Богу, не обойтись.

...слишком чистыми были его рубашки, слишком наутюженным – его пиджак, слишком правильно повязанными галстуки и слишком элегантно и точно подобранными – цвета. «Женат!» – эта мысль камнем упала в самое сердце...

Почему лучше Пушкин, чем Саня Полушкин?

Здесь пойдет речь о случаях комичных, иногда пошлых.

Ты – где культура, я – где понятия о ней. Ты – где люди, а я – там, где Кафка. Ты – где сказка о страшном, я – где страх…

Чувство собственного достоинства на переходе к античности от доисторических времен, и в целом, в раннеклассовых обществах, хоть и не широко распространено, но уже встречается. Оно продукт осознания человеком своего отличия от внешнего мира и противопоставленности ему, угнетенности миром. Естественно воспринимая внешнюю реальность как нечто, одухотворенное на его манер, древний человек персонифицировал ее в образах богов. А в таком случае, угнетателями становились боги. Из мифологии, а особенно из древнегреческой, известно, сколь высокомерны были боги и как пренебрежительно, как оскорбительно они относились к людям.

В память о Кобулети остались мозоли и двести рублей, заработанных кровью и потом. И ещё вопрос: почему в грузинском двухэтажном каменном доме проживает всего одна семья, а в свиридовской деревянной «двухэтажке» – восемь?

Первое импульсивное движение руки в сторону книжных полок – к Пушкину. И первая неожиданность: во всем объеме сказанного им о вещах первостепенных – о языке сказано с мизинец.