Рейтинг публикаций

Аглаю бы я сыграл сам, не столько боясь двусмысленных кривотолков, сколько желая лично исправить ошибку Достоевского, оставившего в живых замечательного человека, и одновременно желая хотя бы на уровне искусства испытать великое счастье "умереть от Мышкина".

Сергей Юрьенен уехал из страны ещё при советской власти. Голос его, звучащий по радио <Свобода> мы знали лучше, чем его ёмкую, полную пауз и бешенно прущей энергии, прозу. Книги Юрьенена возвращались постепенно - в эмигрантских альманах и малотиражных журналах. Местный литературный истеблишмент, отчего-то, не торопился обратить своё просвящённое внимание на этого остроумного и совершенно <не нашего> человека. Может быть, поэтому?

МАРЬЯ ИВАНОВНА. Мы не встанем на четвереньки! Мы венчаны в церкви! Он - муж, я - жена! Вы тут в Москве у себя разных гадостей нахватались - думаете, вы сами до них додумались?! Ха-ха-ха! Специально всё внедрялось - спецслужбами! Миллиарды долларов! Чтобы на четвереньки встали, озверели, облик позабыли! Специально духовность выкорчевывали - Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Михалкова, традиции, песни наши народные!
(Пауза.)
НАТАША. Вот и пой народные песни. Как захочется Виталия Сергеевича сбросить, "Дубинушку" запеваешь, - смотришь, - и перетерпела.

Если сказать об Эмме, как о всего лишь выписанной героине, то она – жертва Флоберовой трусости, как Анна – жертва трусости Толстого. С ними – Тургеневская Ася, Катерина Островского, Шолоховская Аксинья, Кэтрин средней из Бронте, Настасья Филипповна Достоевского, и многие, многие другие.

Кофе – это всегда не просто напиток. Не знаю, замечали вы или нет, но в советские времена с ароматом кофе мы как будто вдыхали недоступной нам «не нашей» жизни. А в коллективном кофепитии было что-то диссидентское. Я не видел, чтобы в общежитии строителей распивали кофе. И не представляю, чтобы милиционер в своей дежурке пил этот протестный напиток

Лозунг жизни — жизни вообще и русской жизни в частности

По мыслям осень бродит рыжей кобылицей. // По пальцам рыщет черно-бурая лисица. // По пятнам пятниц черно-бурая весна. По гексапальцам гексобурая лиса. // Лица не выведать, невыеденных лиц. // Улисс ли явится в обличье Одиссея, Каких столиц не задурманила Ахея, // Важнее нет лузурноплещущих границ.

...в шекспировскую эпоху закладывались основы генерального направления европейской мысли: обоснования социального порядка вне гипотезы о трансцендентной его (порядка) основе.

Книжную палату закрыли, а куда денутся ее многотонные архивы изданий с 1917 г., один бог ведает. Страна не интересуется своим прошлым, не волнуется будущим. Не исключено, что и намеренно уничтожается ещё один пласт нашей культуры, как это случалось неоднократно. Так или иначе, но историческому писателю приходиться самому ходить и ездить по архивам и получать доступ к живительным родникам первоисточников, используя где блат, где спирт, где шоколадку, а где природное обаяние.

...Тарковскому принадлежит гениальное определение нашей цивилизации как протезной, ибо она испытывает доподлинное недоверие и почти отвращение ко всему естественному и доподлинную страсть ко всему, что придумывает машинное <рацио>, включая рационализированное искусство и рационализированный эрос.

То, что сегодня иногда кажется таким странным у Цвейга, является всеобщим законом. Человек живет ради любви, просто не всегда знает и понимает, что это такое, часто путая её с чем-то другим. А Цвейг ещё и показывает, как человек с этой любовью не может иногда справиться, так как она бывает тотальна и сильна. Любовь не есть действие, а есть дыхание и божественное преображение. Обрести это дыхание возможно лишь пройдя через ад, который человека выбрасывает обратно в жизнь в другом, преображённом состоянии.

Жизнь удалась - это когда в пятницу вечером выходишь из дома поужинать и берешь с собой на всякий случай загранпаспорт.