Рейтинг публикаций

Евангелие и цена, христианская душа и кошелёк, совесть и нажива – Лесков показал несовместимость этих полярностей: мира духовного и сферы денежно-меркантильной.

Меня он не слушался, но относился с рефлекторным мальчишеским почтением: во-первых, родственник, во-вторых, тоже Игорь, в-третьих, в дорогих кедах.

Глава одиннадцать. Продолжаем публикацию романа новозеландского прозаика Иджен Варнер, оригинал которого изначально был написан по-русски, а теперь ищет издателя.

Мы любим себя в другом как себя пустого, несуществующего в сознании. И именно эта пустота дает, ни с чем не спутаешь, ощущение подлинности происходящего, будь оно приложено к девушке, юноше, картине или музыке.

Такой мелодии, может, и не рождалось до сих пор на земле. Это не скрипка пела, это пело Небо, это пели ангелы. И невозможно было устоять перед её волшебною силой.

Я никогда не видел Станислава Алова, связывался с ним только по почте. Скорее всего, это псевдоним. Хотя всё возможно.

Поэзия Александра Еременко - пример палимпсеста, развёрнутого комментария к двум столетиям русской поэзии. А мы публикуем комментарии к комментариям - справочный аппарат к собранию стихотворений Александра Еременко.

...в этой последней темнОте человека, в которую каким-то страшно контрабандным образом проник Достоевский, вот в этой, возможно дикой, смрадной, подлой темноте и кроется самое главное для человека, именно в ней живет его надежда и спасение.

Любой индустриальный пейзаж для меня исполнен высокой романтики.

Его звали Ахмадом. Он был школьным учителем. До войны преподавал географию Союза, а потом, когда союзную карту разорвали в клочья, взял в руки оружие...

Стихотворения Игоря Караулова обманчиво классицистичны... Традиция для Караулова - дом, который он сам построил, и в котором достаточно комфортно существует. Чёткость и самостоятельность - вот что тут важно: есть традиция и традиционные стихи, почувствуйте разницу.

...Адмирал Путятин прибыл на фрегате «Паллада», и его секретарем был Иван Гончаров. Эскадра стояла на рейде, на берег сходить не разрешалось, и вот Иван Гончаров и мой прадед Иван Фуругельм вели переговоры, а также ездили в Шанхай узнавать последние новости. В произведении «Фрегат Паллада» мой прадедушка упоминается несколько раз. Когда книга «Фрегат Паллада» была издана, Иван Гончаров послал прадедушке экземпляр с дарственной надписью. Но, к сожалению, когда имение сгорело, эта книга сгорела тоже. Так что, можно сказать, это была почти дружба. Когда потом экспедиция направилась на север, они приплыли к небольшому необитаемому острову. Мой прадед предложил, чтобы его назвали именем Путятина, а Путятин сказал, что хорошо бы острову носить имя Фуругельма. Так появился остров Фуругельма, он и сейчас существует с этим названием, недалеко от Владивостока.