Рейтинг публикаций

С каждой деревни здесь можно писать один и тот же портрет. Это известковый изволок, желтые тропы змеятся от причала к подворьям. Прощеленные ветрами, будто клали без раствора, стоят бутовые цоколи изб и клетей. Срубы темные, не обшитые, дубит их на верхотуре непогодью. Окна с геранями, и в метель и в ведро глядят широко за Волгу

Встречайте, вот она какая, Света Баскова! А вот и ее продюсер, Владимир Зубков, страшный человек! А вот эликсир – источник наших наслаждений, обратно, огурцы…

...Вот я пришел, дабы раскрепостить вас, указать путь спасения, научить не стыдиться себя, своих желаний… даже боль воспринимать как радость… пришел научить вас не лгать ежеминутно. Но не ко времени пришел… Что же? простите, если кого обидел, обманул надежды, сна лишил, девственности… А была ли девственность-то?

...так получилось, что за два дня до описываемых событий старший помощник был побит бамбуковыми палками за свою неуклюжесть, ибо он случайно наступил на тень любимой четвёртой жены владыки, что никогда не прощается при дворе.

Я – Кутик, сунку Суз. Нет у меня избы. // Сожгли луллубеи. Мы с ними сражались сутки. // И мы их повергли! Тут с гор подошли касситы.

…Это последние люди Ницше, аутсайдеры Маркузе и homo sacer Агамбена. Именно они становятся главным вызовом современной цивилизации…

Проснулась под вечер // И вышла гулять // В сиреневом небе // Качалась луна...

Имена тают. Но возникает страница со словом <безразличие>, которую пишущий незамедлительно присоединяют к вышеперечисленным предметам.

Писатель постоянно искал ответ на “русскую загадку” и не уставал подчёркивать алогизм, парадоксальность, непредсказуемость российской действительности, её “метаморфозы”, “сюрпризы и внезапности” (...) Так и здесь – “развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России”/...

Вышли мы в Китае в г. Мугдин, а потом ушли в г. Порт-Артур, где мы стояли 2 месяца. Там есть очень интересное кладбище, сделанное японцами в 1905–1906 годах в честь победы над русскими. Кладбище обнесено каменным забором, вверху металлические решётки, на каменных столбах стоят стеклянные фонари, железные ворота, и стоит каменный благоустроенный одноэтажный дом, в котором живёт наш военнопленный русский подполковник и охраняет это кладбище. У каждой могилы нашего русского солдата лежит чугунная плита, на которой отлито в горячем виде его место рождения, и посажено у каж­дой могилы лиственное дерево. А в честь пехотинцев посреди кладбища, на главной аллее стоит большая мраморная доска (...) всё сделано с большим вку­сом и красотой.

Его звали Ахмадом. Он был школьным учителем. До войны преподавал географию Союза, а потом, когда союзную карту разорвали в клочья, взял в руки оружие...

Эти фрески ни разу не реставрировались, триста лет их никто не трогал. Ощущение чуда не оставляет.