Рейтинг публикаций

Элина Войцеховская - первый автор, решившийся опубликовать в <Эгоисте> большой и подробный текст - роман , это серьезный и мужественный поступок. Писательница, живущая в Бордо, в домике с чеховской верандой и кустами паслёна в саду, пока ещё не слишком известна на своей исторической родине. Надеюсь, что публикация в <Эгоисте> поможет судьбе этого интересного и яркого текста, надеюсь, что помимо мы опубликуем и новые стихи Войцеховской, и свежую её прозу.

В России его знают, в основном, как бойфренда Бьорк, между тем, во всем остальном мире Барни уже давно считается едва ли не художником ? 1. Мы как всегда отстаем, а жаль, потому что творчество Барни - какой-тот новый шаг в освоении привычного представления о современном искусстве. Лично мне он вернул веру в contemporary art, потому что работы его апеллируют не к разуму, но чувству.

<После запятой>, значит <после смерти> и повествует о странствиях души, разлучённой с телом. После запятой, значит после всего, после <снова и снова>. Знак препинания в заглавии несёт главную нагрузку авторской концепции - не знак вопроса, не многоточие и даже не точка, но запятая, зпт, как символ перелома, после которого всё продолжает длиться и даже изменяться. В том смысле, что нет, весь я не умру.

Лёгкий опереточный снег присыпал Марии Игоревне нервные окончания.

...Дубин зв руку приводит в русскую литературу вот уже не первого первоклассного автора, Чоран - пока последний из них, и радостно предвкушать, что - не последний в дубинском списке.

Слово как фантазм и знак фантазма, слово как то, что уводит от реальности и приводит персонажа к сердцевине собственного существования. Сердцевина эта всегда асоциальна, безмолвна и практически безъязыка.

Речь должна идти о бесконечном кредите доверия, который открывается при чтении книги и который помогает обогатить ее текст дополнительностью неисчерпаемых смыслов. С.С. Хоружий: "Любой свежий читатель быстро осознавал, как много в "Улиссе" скрытого, не лежащего на поверхности, не учитываемого моноидейными трактовками. Роман изобиловал загадками всех видов и всех маштабов от крохотных до крупнейших."

Голливуд, конечно, помогает нам в насаждении зон цивилизованного быта, но всю остальную свою жизнь мы должны отстраивать сами - в том числе и с помощью вменяемой литературы, держа в голове лучшие образцы современных западных романов. Как в своё время это делал Пушкин, вышивавший свои сюжеты на полях Вальтера Скотта и Ричардсона.

...определяющая особенность постмодернизма - он существует только в момент, когда о нем думают...

Пьер Гийота: <Долг художника - дестабилизировать ситуацию, волновать прекрасный человеческий род и прославлять красоту его страданий!>

Было трудно преодолеть наработанную в философии и загнавшую эту философию в тупик связку "сознание-осознание (самосознание, рефлексия), однако, как только это удалось сделать, передо мной открылось то, что стало недоступно академической философии...

Это не комментарий к своей собственной статье пятилетней давности (зачем мне свою статью комментировать!), но объявление недели, декады, месячника метаметаэстетики. Странное образование, не школа и не направление, не содружество даже, рецидив модернистской поэтики в море безбрежном социалистического реализма, мощно прозвучавшее в 70-х и 80-х и, в един миг, пропавшее, когда основные делатели метамета или замолчали (как Еременко), или намеренно ушли в тень (Жданов, Парщиков). Иные, впрочем, представители метамета (Аристов) никогда особенно и не светились. Странная закономерность: вспыхнув и прогорев в поэзии, метареализм дал мощное развитие другим жанрам – прозе, эссеистике, художественной критике. Так, незаметно, будто бы исподволь, метамета подняло уровень моря современной литературе. Последний всплеск и цветение метаэстетики возник в середине 90-х, когда отдел искусства в газете «Сегодня», возглавляемый Борисом Кузьминским, строился по тем же самым сложно формулируемым принципами и правилам, которые принято приписывать именно метаметафорической эстетике. Попытаемся следовать им и мы – ограниченные во времени и пространстве – чтобы отдать должное первооткрывателям и подчеркнуть непреходящее значение, бла-бла-бла и всё такое. И последнее. Стихи, завершающие статью – мои, в них я попытался сделать реконструкцию метаметафорической эстетики, важнейшее свойство которой – демонстрация не предмета, но кругов, расходящихся от него ассоциаций. Нам показывают не комету, но хвост кометы. Именно поэтому первое четверостишье, в котором объект поименован и описан, отделяется от основного корпуса за-такт. Типа, можно не читать. Хотя, с другой стороны, «обнажение приёма» тоже вполне вписывается в свод метаметафорических правил. Спешите видеть.