Рейтинг публикаций

Нам приказали, мы тебя и похитили. У нас как в Лэнгли думают: если русским полицейским запретили выезд, значит, на то есть веская причина. Причина, как выясняется, в перераспределении туристических потоков (...) Клянусь, кроме русского правительства до такого никто бы не смог додуматься.

– ... Т.е. был – Бел, а у Бела – пра-правнук его – сатрап, // а у сатрапа – случился, вопреки его воле, герой-внук Персей, и он – // засиял золотою дугой героизма внутри этой лампочки, когда Зевс – «кап—кап» // пролил своë на Данаю, которые оба – золотые! –

Маргарита Меклина прислала роман-аллегорию Михаила Бубякина «Река на север». Более того, факта этого ей показалось мало и она сочинила нижеследующие заметки, в которых, как всегда, изящно, разбирает особенности предложенного текста. То есть, ведёт себя совершенно ответственно и зрело. Кому-то текст этот может показаться интересным экзистенциальными поисками персонажа, кому-то – психоаналитическими аспектами этих поисков. Нам же интересны неожиданно всплывающие, то там, то здесь, литературные реалии. Ну, а тому, кому интересно, чем этот текст зацепил Маргариту Меклину, достаточно прочитать буквы как раз под этим предисловием.

«Сократа я умней стократ!» – \ Сказал мыслительный кастрат. \\ «Кругом меня одни рабы!», – \ Сказал другой, поправив кандалы.

...Мир сей — кладбища. Тараканы. Немой вопль. Какая разница. Глухота — отсутствие времени. Пространств преизбыток. Память — слух. Зрение — кладбище. Все это — мир сей. Сострадание клопа к таракану.

и тогда в центре площади прямо из земли ударил огненный столб

Позвонил – не позвонил, личное пространство становится проницаемым, общедоступным. И так-то уединение почти недосягаемо, а теперь и вовсе. Поражало, у скольких людей в руках эти гладкие обтекаемые аппаратики – везде, на улицах, в театре, в кафе, в транспорте, даже в метро…Понятно, телефон – иллюзия близости. Даже если и коротко: «Ты где?». Вроде как рядом. Голос. Контакт. Присутствие

Уже в военное время память о 22 июня впитала в себя элементы мифологизации, стала своеобразным знаком несбывшихся надежд и желаний, уничтоженных войной.

...этапное произведение, в котором черты идейно-образной стилистики 40-х годов сочетаются с новыми темами, замыслами, мотивами и характерами (нищий-богач, униженная бедность, страдающие дети, человек и миллион, цинизм общего равнодушия и т.д.)...

Вот, помню, ещё Леонид Ильич был жив, тоже это дело любил

В их сторону ты лучше даже не смотри. \ Халатов белый цвет – сорвавшийся дискант. \ Боль в рафинированном виде изнутри \ наружу хлещет, рвётся, жмёт – задушенный фонтан \ Они почти что здесь, дурацкие рвачи.