Рейтинг публикаций

Есть что-то роковое в извечном противопоставлении-связывании Толстого с Достоевским (в истории философии имена Платона и Аристотеля связаны сходным родственно-противопоставленным образом). Хотел я избежать этого противопоставления, но не могу...

Каждому бы — тихое озеро, светлая осень и небо в полнеба. \ Скажешь, мало? Хватило вполне бы для счастья, но на всех не хватает \ светлых небес, озёр в полнеба, да что там озёр, не хватает хлеба.

В последней бездне будет последнее знание, последний Бог, последнее наслаждение.

С чего-то я давно вбил себе в голову, что мои успехи должны вызывать ликование у моих друзей и знакомых. Это, считал я, должно придавать значимости им самим. Борис, кстати, говорил мне, что хвастал своим соседям по поселку, какая фигура приезжает к ним из Москвы. Поэтому в первые встречи я продолжал роль успешного драматурга

...видоплясовское комичное преклонение перед иностранным доходит в Смердякове до открытой ненависти к России (и – шире – ко всему человечеству): "В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с. ... Я всю Россию ненавижу "...

Иногда думаю, сердце давно должно разорваться. Нет, просто жизнь постепенно-покусочно теряет смысл.

Философия дзэн – попытка ухода от действительности, для самого Сэлинджера — один из способов преодолеть психическое расстройство, которым он страдает после того как лично участвует в военных действиях. В конце войны Сэлинджер оказывается в Нормандии. В апреле 1945 года он был среди тех, кто освободил Кауферинг, одно из отделений лагеря смерти Дахау. Увиденное оказалось последней каплей для штаб-сержанта Сэлинджера, участвовавшего в пяти крупных операциях. После капитуляции Германии он оказался в госпитале с нервным заболеванием.

...разве может быть всеблагим тот, кто не имеет наиважнейшего властного атрибута?

То напряжение, в котором она постоянно находилась, невольно передавалось тем, кто ее окружал. Как бы за глухой, непроницаемой для слуха, для глаза стеной ощущалось биение океана, его приливы и отливы, штиль, шторм, нарастание баллов. И Марина Ивановна была всецело подчинена законам не внешнего, а этого своего внутреннего мира, и потому казалось, что и глаза ее, «нетутошние какие-то», смотрят не во вне, а вовнутрь, «в нее самое».

Если говорить о пиве, то “местной достопримечательностью” оно не было: пиво тогда варили по всей Руси, так как водка в деревнях не приживалась вплоть до второй половины ХХ века.

хрен его знает, // что делать с этой страной

В ситуации «после смерти Бога», и, соответственно, «смерти человека» и «смерти самой смерти» наиболее зоркие художники-мыслители увидели мир как нескончаемый водоворот фрагментов непонятной действительности, стремящейся как «река времени» из ниоткуда в никуда.